|
Кучер, ворча на длинный путь, заканчивающийся трудным подъемом, поворотился на козлах, наклонился к стеклу в переднем окне кареты и грубо спросил пассажира: — Ну что же, скоро ли, наконец, доедем? От улицы Вожирар до заставы Бланш конец порядочный! Да ещё в такую темень, когда за четыре шага ничего не видно и когда фонарей не велят зажигать под предлогом лунного света… которого нет… — Когда заметите небольшую дверь с навесом… проезжайте шагов двадцать дальше… и остановитесь у стены, — ответил нетерпеливый и резкий голос с сильным итальянским акцентом. — Проклятый немец; он, кажется, хочет меня в осла превратить! — проворчал разгневанный возница; затем прибавил: — Да тысяча чертей! Говорят же вам, что ни зги не видно… где я тут буду разглядывать вашу калитку? — У вас, видно, никакого соображения нет? Поезжайте правее, ближе к стене… Свет ваших фонарей поможет вам отыскать эту дверь. Она рядом с домом N_50… Если вы не сможете её найти, значит, вы пьяны! — все более раздраженно проговорил голос с итальянским акцентом. Кучер вместо ответа начал сыпать проклятиями, на чем свет стоит, и хлестнул по измученным лошадям. Он поехал вдоль стены, едва не задевая её, и изо всех сил таращил глаза, стараясь разглядеть номера домов при свете фонарей. Через несколько минут экипаж остановился снова. — Я проехал дом N_50, вот калитка с навесом; здесь, что ли? — спросил кучер. — Да… — отвечал голос, — теперь проезжайте ещё шагов двадцать и там остановитесь. — Ладно… дальше что? — Теперь слезьте с козел и идите постучитесь в ту дверь, которую мы проехали. Стучитесь так: два раза по три удара. Поняли? Два раза по три удара. — Это вы мне вместо чаевых жалуете, что ли? — с сердцем отвечал кучер. — Чаевые получите хорошие, когда привезете меня назад, в Сен- Жерменское предместье, где я живу… если будете расторопны. — Теперь ещё в Сен-Жерменское предместье!.. Нечего сказать, и концы у вас, — обозленно ворчал кучер. — А я-то гнал лошадей в надежде поспеть на бульвары к выходу из театров… Эх, черт возьми!.. Затем, решив, что делать, видно, нечего, и утешая себя надеждой на хорошее вознаграждение, он переспросил: — Так, значит, надо ударить шесть раз? — Да… Три удара… и подождите, затем опять три удара… Поняли? — А потом? — Потом вы скажете лицу, которое отворит дверь: «Вас ждут» и приведете его сюда. — Черт бы тебя изжарил! — ворчал кучер. — У этого проклятого немчуры, видно, дела с франкмасонами, а может, и с контрабандистами, благо мы около самой заставы… На него стоило бы донести за то, что он заставил меня отмахать сюда такой конец с улицы Вожирар! Однако он аккуратно исполнил поручение и постучал, как ему было приказано. В это время облака немного рассеялись, и сквозь тонкий слой их мелькнул диск луны, так что кучер мог разглядеть вышедшего на стук человека, среднего роста, в плаще и в цветной фуражке; он запер за собой дверь на ключ. |
