|
Он видит мою преданность уже по службе у принца Джальмы… Скажи он мне только: _убей_!.. — и этот царский сын… — Не воображайте ничего подобного, ради Бога! — прервал человека в плаще голос из кареты. — Слава Богу, таких доказательств преданности от вас не потребуют! — Я делаю то… что мне велят. Бохвани видит меня. — Не сомневаюсь в вашем усердии… Я знаю, что вы стоите, как разумная живая преграда, между принцем и многими пагубными замыслами. Так как мне сказали о вашем усердии, умении влиять на молодого индуса, а главное, о вашем слепом послушании при исполнении приказаний, я и решил открыть вам все. Вы фанатически исполняете приказания того, кому служите… Это превосходно… Человек должен быть верным рабом того божества, которое он избрал. — Да… монсиньор… пока божество… остается божеством. — Мы друг друга прекрасно понимаем. Что касается награды… то вы знаете… мое обещание. — Награды?.. Я её уже получил. — Как так? — Это уж мое дело. — Прекрасно… Что же касается тайны… — У вас… есть гарантии… — Да… достаточные! — А кроме того, монсиньор, интерес к делу, которому я служу, свидетельствует о моем усердии и скромности. — Это правда… вы человек пылких и твердых убеждений. — Стараюсь быть таким. — А главное… очень религиозный… с вашей точки зрения. В наши нечестивые времена хорошо иметь хоть какие-нибудь убеждения… Кроме того, вы полагаете, что можете оказать мне помощь. — Я могу уверить вас в ней по той же самой причине, по которой смелый охотник предпочтет одного шакала десяти лисицам, одного тигра — десяти шакалам, одного льва — десяти тиграм и одного уельми — десяти львам. — Что такое уельми? — А это то же, что дух по отношению к материи, клинок — к ножнам, аромат — к цветку, голова — к телу. — Понимаю… очень меткое сравнение… Вы человек рассудительный. Помните же то, что вы мне сказали, и старайтесь становиться все более и более достойным вашего идола… вашего бога… — Скоро ли будет он в состоянии меня выслушать, монсиньор? — Дня через два, через три. Вчера его спасла рука провидения… а он одарен такой энергией и волей, что выздоровеет очень быстро. — А вы его увидите завтра? — Да… перед отъездом… чтобы проститься. — Тогда передайте ему нечто очень странное и о чем я не мог ещё собрать сведений, так как это произошло только вчера. — Говорите. — Я пошел на кладбище… в сад мертвецов… Повсюду погребения… факелы среди ночного мрака, освещающие могилы… Бохвани улыбалась на черном небе. Думая о моей богине уничтожения, я тоже радовался тому, как подвозили телеги с гробами. Громадная могила зияла адской пастью, и туда сваливали одних мертвецов на других. А она все ещё разевала пасть… Вдруг рядом со мной при свете факела я увидел старика… он плакал, этот старик… Я уже видал его… это еврей… хранитель того дома… на улице св. |
