Огонь шумно рушил стропила.

Подъехавшие пожарники помочь Алехину не могли. Просто сбивали пламя, не давая ему дотянуться до окон девятиэтажки.

— Твой? — сочувственно спросил испачканный сажей пожарник, поставив перед Алехиным портфель.

— Мой, — хмуро ответил Алехин.

— Под окном валялся.

Алехин кивнул.

— Что сохранилось-то у тебя?

— Вот ветровка, — хмуро объяснил Алехин. — Сушилась на веревке. Ну и портфель.

— Ну хоть портфель сохранился. Считай, повезло.

— Так и считаю, — хмуро кивнул Алехин.

Тоской, безнадежностью, чем-то невыразимым, неясными, но тревожными обещаниями несло от дымящегося пепелища.

XXI

Впоследствии Алехин никак не мог восстановить в подробностях тот день.

Зато метелки в страховой конторе проявили себя с самой лучшей стороны. Они не только сочувствовали, они помогали. А Зоя Федоровна сказала: «Алехин, на три дня ты свободен. Тебе следует отдохнуть». И почему-то добавила: «Как погорельцу». Услышав такое, метелки дружно набросились на Зою Федоровну. Дескать, как так? Алехину нужен настоящий отдых. Двадцать четыре дня, пока не опомнится. Но Зоя Федоровна остудила их пыл:

— Есть закон.

И добавила, потянув носом:

— Может, пил?

И повернулась к Алехину:

— Согласен насчет закона?

Алехин был согласен. Он знал, что в принципе Зоя Федоровна относится к нему не хуже, чем к метелкам. В конце концов, именно она, пользуясь своим официальным положением, выбила Алехину номер в гостинице. Как погорельцу. А в гостиницу ему позвонила Верочка. Сама!

— Какой ужас, Алехин, — сказала она. — Я увидела в окно закопченную печку с длинной трубой и решила, что ты сгорел.

— Уж лучше бы сгорел.

— Оставь, Алехин. Самое дорогое у человека — это жизнь.

И нелогично пожаловалась:

— А у меня, Алехин, все наоборот. У меня вода отовсюду. Я, наверное, утону, Алехин.

— Ты же вызывала сантехника… На ночь… — не удержался Алехин от маленькой колкости.

— Он считает, что текут скрытые трубы.

— Какие скрытые трубы в панельном доме?

— Так сантехник сказал. Он, кстати, культурный и воспитанный человек. Я угостила его чашечкой кофе, — отомстила Алехину Верочка. — А на сегодня вызвала специальную бригаду.

— У тебя кофе не хватит.

— Я хорошо зарабатываю, Алехин. — Верочка догадывалась, что сердце Алехина разрывается от ревности, поэтому не обижалась. — Я взяла день без содержания. Вот сижу у окна, смотрю на твою закопченную печку и жду сантехников.

— Может… помочь?

Спрашивая, Алехин оставил всякий юмор.

Он теперь разговаривал с Верочкой серьезно.

Он вовсе не набивался к ней в гости (как погорелец). Просто не хотел оставлять Верочку одну с целой бригадой пьяных сантехников. «Сейчас! Сейчас!» А сами только и знают, что хватать беззащитную женщину за крутой бок.

Вот Алехин держался с Верочкой умеренно.

Но бок крутой тоже держал в уме.

XXII

Положив трубку, Алехин спохватился: а где рак? Где рак Авва? Неужели сгорел? Что скажет Заратустра Наманганов? Ведь Алехину намекали, что отдают рака на небольшой срок. Если они так били меня за то, что я не хотел брать, подумал Алехин, то как будут бить за то, что не хочу возвращать?

— Не думай об этом, — услышал Алехин знакомый голос.