На поцарапанной гостиничной тумбочке, прячась за графин с мутноватой несвежей водой, сидел рак.

— Как ты выбрался из огня?

— Из огня? Из какого еще огня? — Рак Авва, кажется, не понял вопрос. Он обновленно с любовью шевелил сразу всеми усиками, псевдоподиями и клешнями. — А-а-а, — все-таки дошло до него, — огнем ты называешь процесс окисления! Да, там все окислилось, — с глубоким удовлетворением выдохнул он. — И металл окислился. И дерево. И целлюлоза. И то, что вы называете пластической массой.

Глазки-бусинки, поднятые над графином, с интересом обозревали гостиничный номер.

Поцарапанная тумбочка.

На ней графин с мутноватой водой и телефонный аппарат.

Типовая гостиничная кровать, стол, торшер у стены. Живописная картина на стене «Утро в бобровом лесу» — ранний период безымянного гостиничного мастера. Настолько ранний, что по полотну между редких хвойных деревьев ходила только беременная медведица. А за широким хвойным деревом угадывалась настороженная фигура русского охотника с большим биноклем в правой руке.

— Я много не дам, — загадочно произнес рак, — но свое ты получишь.

Алехин пожал плечами. Он не знал, рад ли он появлению рака. Кажется, немного привык к нему. В любом случае он смутно чувствовал за раком нечто огромное и вовсе не игрушечное, как казалось в первые минуты общения.

— Встряхнись! Докажи им всем, что они козлы.

— Кому это им?

— Да всем! Я перечислял. Ты помнишь. Трахни от души. Домик у тебя сгорел, квартира не светит. Верочка хочет посмотреть «Лебединое озеро», а тебе билет купить не на что. Опять же, пьяные сантехники, ночные распития кофе. Ну, Алехин! Кто относится к тебе с душой? Милиционер Светлаев? Или пенсионер Евченко? Или твоя начальница? Или президент страны? Ты же стоишь большего, Алехин. Вот и докажи.

— Я докажу.

— Как? — живо заинтересовался рак, и на тумбочке внезапно появилась желтая банка, очень удобная для пользования — плоская, на боках вмятины для пальцев. Так и просилась в задний карман брюк. — Как? Расскажи подробнее.

— Ну, как… — неуверенно начал Алехин. — Получу страховку…

— Всего-то? — Рак был разочарован.

— А ты чего хотел?

— Ты же высшее плацентное, Алехин! Бери задачу покруче. Вот лежит взрывной запал на тумбочке, видишь? Отдаю бесплатно. Садись в поезд и отправляйся к Черному морю. Отдохни, отведи душу, а потом запузырь запал в море. Вот они ахнут!

— Кто они?

— Да все, кто тебя не ценит. Ты вот Верочку хочешь, — рак стеснительно отвел глаза, — а она не пускает тебя в квартиру. Ты хочешь жить бурно, а тебя окружают глупые метелки. Ты уважаешь крупного математика Н., а он смотрит на тебя, как на подопытного обоссума…

— Опоссума, — поправил Алехин.

— …какая разница? Никто не обращает на тебя внимания. У всех собственные квартиры, а тебя скоро и из гостиницы выставят. Кто ты вообще, Алехин? Кто о тебе слышал даже на этом свете?

— А тебе-то что?

— Мне за тебя обидно, Алехин. Не хочу, чтобы ты остался ничтожеством. Стукни кулаком по столу, запузырь запал в Черное море!

— Я тебе клешни пообрываю, — пообещал Алехин.

Рак добродушно возразил:

— Я их регенерирую.

И опять взялся за свое:

— Ты только посмотри, как ты живешь, Алехин! В твоем возрасте каждое уважающее себя разумное существо раз пять уже объехало вокруг света. О других планетах я пока не говорю.