Освободив от перчаток руки, Онора некоторое время сидела, застыв взглядом на неподвижной дайне Эннис, жизнь в которой угадывалась только по едва заметному движению всё ещё дышащего тела.

Оставив в покое стул, Аня осторожно переместилась так, чтобы стать сбоку от Оноры и следить за лицом девушки. И увидела наблюдение: Онора приглядывалась к чему то над головой дайны Эннис, что, судя по движению её собственных глаз, двигалось, причём довольно неровно: глаза Оноры то медленно скользили по чему то невидимому, то вдруг начинали быстро двигаться по сторонам. Девушка смотрела так, словно… Аня попыталась найти сравнение. Пока подходило только одно, примитивное: Онора наблюдала за рыбками в аквариуме. Они то медленно и даже царственно проплывали перед ней, то вдруг ускользали куда то вдаль. Одну из них Онора даже попыталась «потрогать», как будто чисто машинально подняв руку. Или поймать её…

За этими странными наблюдениями прошло достаточно времени, прежде чем девушка будто натужно, будто что то мешало ей, повернулась к Ане:

  Надежда есть. Но…

Ане пришлось присесть боком на край кровати, потому как Онора сразу сказала, что объяснения будут долгими. Аня ещё сначала подумала: ей то зачем объяснять? Онора ведь прекрасно знает, что хозяйка дома у озера пока ещё не вполне разбирается во всяких магических ухищрениях.

Но Онора была серьёзна. И к концу разговора – скорей, негромкого монолога, в котором Аня поучаствовала, лишь задав парочку уточняющих вопросов, стало ясно, чего добивается девушка.

Они обе немного потом посидели в молчании, глядя на дайну Эннис и соображая, как объяснить всё Никасу. А потом Аня махнула рукой.

  Сама скажу!

Онора попыталась зажать нервное хихиканье, но тоже махнула рукой.

  Ты хозяйка! Тебе легче.

Дайны вышли из комнаты умирающей от проклятия женщины. Мужчины выжидательно и с тревогой посмотрели на девушку. Но Онора со вздохом оглянулась на Аню, а та скептически по отношению к тому, что сейчас прозвучит, твёрдо сказала – и не дину Лугусу, а брату:

  Я её удочеряю!

На открытый рот дина Лугуса никто не обратил внимания. Никас некоторое время вдумывался в сказанное сестрой. Когда до него дошло, он пожал плечами:

  У нас ландо старое. Нет возможности её перевезти.

  Что… что?! – забормотал дин Лугус. – Что всё это значит?

  Это значит следующее,   сказала Аня. – Чтобы помочь дайне Эннис выкарабкаться, надо перевезти её к нам в дом. Дайна Онора не может себе позволить каждый день… нет – два раза в день ездить сюда, в эту глушь. Поэтому мы забираем дайну Эннис в наш дом. – И не удержалась от шпильки:   В тот самый, в который ей так всегда хотелось проникнуть!

Через полчаса пожитки дайны Эннис и её саму аккуратно устроили в бричке дина Лугуса, и маленькая процессия начала выбираться из мрачного городского угла.

Глава 9

Онора настояла ехать в бричке дина Лугуса, обосновав своё желание:

  Мне надо видеть, как действует это проклятие!

Недовольный Никас всё же обуздал свою досаду и беспокойство, изначально понимая подоплёку происходящего. Но, оставшись наедине с Аней, пожаловался:

  Я всё равно не доверяю этому дину Лугусу!

«Согласна,   вздохнула она про себя. – Мутный тип. Но что делать?»

Не дождавшись реакции на своё, в общем то, риторическое восклицание, Никас и пяти минут не выдержал, с испугом вспомнив о главном:

  Агни, а Онора классифицировала проклятие?

  При мне она ничего не сказала,   покачала головой Аня. – Может, она ещё не определила его особенность? Во всяком случае, в той комнате Онора выглядела спокойной. Или мне так показалось.