К дайне Эннис всем сразу лучше не входить.

Аню мгновенно окатило новым страхом: а если именно Онору там ждёт нечто опасное? И она твёрдо высказала, стараясь говорить так, чтобы дин Лугус прочувствовал её категоричность:

  Мы войдём вместе с дайной Онорой! Вдвоём!

  Конечно конечно! – заюлил дин Лугус. – Но для начала зайдём мы с вами сюда, чтобы вы знали, чего ожидать от…

Он прервался и вздохнул, собираясь повернуться к двери в закрытую комнату. Однако после его слов Никас резко шагнул к Ане, хоть обратился он к дину Лугусу.

  Дин Лугус, вы должны понимать наши подозрения в свой и дайны Эннис адрес. Поэтому поймёте, если напрошусь в комнату вместе с вами сначала я. Мне не хотелось бы в отсутствие дина Таегана, мужа дайны Агни, быть ответственным за те опасности, которым могут подвергнуться моя сестра и моя невеста.

Дайны немедленно опустили глаза и вот так, исподлобья, переглянулись.

Но дин Лугус серьёзно воспринял выпад Никаса и нервно закивал:

  Да да, вы войдёте первым!

Едва мужчины скрылись в тёмной комнате, где по тусклому свету угадывалась опять таки единственная свеча, Онора быстро приблизилась к Ане так, что чуть не прижалась к ней. И прошептала:

  Я думала – ничего не боюсь. Но этот дом… Магического в нём ничего нет, но почему то мне здесь… очень не нравится.

И опять Аня сообразила, что именно девушка хотела сказать. «Здесь мне очень страшно». Она сжала ладошку Оноры и спокойно сказала:

  Дом старый. И постепенно разрушается. На тебя действует его гнетущая атмосфера и аура разрушения. Ещё ты знаешь, что где то здесь лежит женщина, умирающая от магического проклятия… Ты ведь очень чувствительная. Не бойся, Онора. Я рядом.

  Спасибо, Агни,   прошелестела девушка.

Мужское бормотание в комнате затихло, и Никас вместе с дином Лугусом вышли.

  Заходите,   тихо сказал брат.

Аня вопросительно взглянула на него. Больше ничего не скажет? И голос печальный. Неужели… они опоздали? Но тогда он вряд ли бы предложил войти и Оноре.

Дайны снова переглянулись и, всё так же, взявшись за руки, поспешили в комнату.

Эта комнатушка оказалась даже бедней той, в которой лежала когда то умирающая Агни, а потом пробудившаяся в её теле Аня, и которая сейчас стала учебной комнатой для Кристал. Поэтому и мебели помещалось здесь маловато: кровать, стол у окна, плохонький стул с рваным и лохматым от старости сиденьем. Стол был завален различными предметами, и опасно среди них тлела та самая единственная свеча. И в комнате витал запах (или вонь?)... близкой смерти.

Аня взяла стул и поставила его ближе к изголовью лежащей на кровати женщины.

Помогая себе рукотворным магическим огнём, она разглядела лицо дайны Эннис.

  Это она? – прошептала потрясённая Онора, склонившаяся над её плечом. – Это дайна Эннис?

Когда дин Лугус говорил о том, что дайна Эннис уже не может говорить, он как то забыл упомянуть, что с нею произошли и другие, кажется, необратимые изменения.

Аня смотрела на этот полулысый и морщинистый череп, обтянутый кожей, и в голове крутилось только одно: «Она старше меня на полгода… Она старше меня на полгода… всего на полгода…»

Опомнившись, она осторожно прикрыла дайну Эннис одеялом до подбородка и встала, уступая место Оноре.

  Смотри внимательно, Онора. От тебя пока требуется всего лишь сказать, есть ли у дайны Оноры надежда. Ты понимаешь, о чём я.

  Понимаю! – выдохнула девушка, рывком снимая перчатки и садясь на недовольно заскрипевший стул – настолько недовольно, что Аня, вставшая позади, вцепилась в его хлипкую спинку, боясь, как бы дряхлый предмет мебели не свалился под её помощницей.