– Дочь Кутха, – задумчиво произнес Шелли. – Такое чувство…

– Ты что-то начинаешь вспоминать? – заерзала я.

– Посиди спокойно, – тепло улыбнулся мужчина. – Помню, есть пророчество, в котором говорится о дочери Кутха, то есть о тебе: «…Когда глаза без поклонения зажгутся и изменения в неподготовленных начнутся; лишь та, что кровью связана с Творцом, откроет для себя дар иной и, растворившись в земном мире, возродится снова; со всеми она схожа и не схожа, и там и здесь откроется дорога; и колесо к повтору наклонится; она исполнит долг перед Творцом с покорностью; тогда вернется Кутх, чтобы повстречаться с дочерью…» – внимательно посмотрел он на меня.

До этого Шелли был лишь ночным гостем, вторгшимся в мои сны. Было весело носиться с ним по полю, болтать ни о чем, однако сейчас, после его признания, до меня начало доходить – это все-таки ненормально. В этих ночных перемещениях явно есть какой-то подвох.

– Нормально у тебя все с памятью…

– Я не помню себя, а не общие познания, – напомнил Шелли. – Отец еще не явился?

– Нет.

– Ты уверена?

– Думаю, я бы поняла… Щавель кисленький! А ты, случайно, не мой отец? – осенило меня.

– Творец мира? – засмеялся Шелли. – Скажешь тоже, я же водник.

– Это я предположила, а не ты. И мы не знаем, как Кутх выглядит в человечьем обличье.

– Нет, я точно не он, – потер Шелли подбородок. – Пророчество кажется таким важным, такое чувство, – задумался он. – Ты точно меня не знаешь?

– Провалы памяти настигают меня в обычной жизни, а не во снах, – напомнила ему я. – Ты уверен насчет Творца? Это, по крайней мере, логично… А что, пророчество исполнено – появилась дочь. Вот и ты – или вы? – явился…

– Не уверен, что Творец мог бы оказаться в таком положении, как я.

– Вас вообще собирались убить и забрать дар…

– Милгын, – хмуро протянул Шелли. – Я не Творец. И перестань выкать!

– Хорошо… А ты больше ничего не вспомнил, что связано с пророчеством? – серьезно спросила я.

Шелли сжал мои ладони в своих:

– Ты единственное, что есть в этом Кутхом забытом месте. Я не знаю, почему оказался здесь. Не знаю, смогу ли выбраться отсюда. Не знаю, как долго смогу видеть тебя, говорить с тобой. Я ничего не знаю, но обещаю, я никогда не причиню тебе вреда.

– Ты не можешь обещать, если ничего не помнишь о себе. Если дознаватель кого-то упустил, они могли отправить тебя в мои сны.

Хотелось верить Шелли. Он говорил так искренне, но я не могла ошибиться вновь. Если он оставшийся на свободе член Логова, правды от него не жди.

– Какой в этом смысл?

– Втереться в доверие. Гернер, так звали того, кому я поверила и кто предал меня… – отвела я взгляд и вынула руки из его сжатых ладоней. – Они надеялись, любовь затмит разум и я соглашусь стать их игрушкой.

– Ты не согласилась.

– Конечно не согласилась! Зато я поверила не тому, и из-за этого близкий друг погиб, спасая меня.

– Мне жаль, – сочувственно произнес Шелли. – Как его звали?

– Пиявка, – невольно улыбнулась я, вспомнив друга. – Он и был пиявкой, хотя в начале я приняла его за свою сущность.

– Пиявки умеют говорить?

– Долгая история…

– Не прячься.