Я нахмурилась:

– Значит, в Вальпургиеву ночь ведьмы могут видеть кобольдов, а в другое время – нет?

Бабушка кивнула, поправила круглые очки для чтения на кончике носа:

– Совершенно верно. Но даже в эту ночь лишь очень немногим ведьмам удается увидеть кобольдов. Эти существа умны и знают, что в такое время они легкая добыча. К сожалению, это касается и добрых кобольдов, потому что их чистая и добрая магия очень ценна.

Резко втянув в себя воздух, я вспомнила о маленьком кобольде, который стал нашим спасителем. Кто бы захотел причинить вред такому очаровательному существу?

– Что хорошего в этой магии?

– Ведьмы, посвятившие себя тьме, поглощают их магию с помощью жестокого ритуала. Ведь эта магия, как говорят, сильна и могущественна.

От бабушкиных слов волоски у меня на шее встали дыбом.

– Но за подобное преступление полагается суровое наказание. Тем более что добрые кобольды являются хранителями наших лесов и посвящают себя борьбе со своими темными сородичами, – продолжила она.

– Как Гиделон? Он нас спас, бабушка, – тихо призналась я.

Та понимающе кивнула:

– Да, точно так же, как и Гиделон. Повезло, что он пришел тебе на помощь. – Она одарила меня суровым взглядом, ясно дав понять, что определенно больше не стоит связываться с кобольдами.

– Как у тебя дела, бабушка? Как проходят уроки? – отвлекла ее я, чтобы больше не думать о случившемся.

Ее губы сложились в улыбку, прежде чем она с любовью посмотрела на меня.

– У меня все хорошо, учитывая нынешние обстоятельства. А еще мне очень нравятся мои уроки. Студенты жаждут учиться, но в академии сейчас тише, чем обычно. Полуночные дуэли запрещены мистером Рейвенвудом до дальнейших распоряжений, и шныряющих по коридорам после отбоя теперь тоже наказывают гораздо строже. Среди преподавательского состава атмосфера тоже изменилась – стала более напряженной, и никто не решается что-то сказать с тех пор, как скончался мистер Браун и исчез мистер Уильям, – поделилась со мной бабушка, и в ее голосе безошибочно угадывалось беспокойство, хотя она и старалась не подавать виду.

– Не понимаю, зачем он травил животных, – озвучила я свои мысли, качая головой.

– Никто не понимает, дорогая. Но это лишь подчеркивает тот факт, что тьму нельзя вытеснить светом. Всегда будут существовать добро и зло, две стороны, такие разные и в то же время одинаковые. Обе стремятся к власти.

Я кивнула и задумалась о ночи, когда погиб мистер Браун. В голове все еще царил туман, который мешал что-либо вспомнить более подробно.

– Бабушка, как думаешь, я причастна к смерти мистера Брауна? Ведь жизненные силы покинули его, когда я применила магию.

Голос дрогнул. Во мне боролись страх и надежда. Страх, что бабушка подтвердит, что мой кошмар стал явью, и надежда, что она снимет с меня вину.

Она внимательно осмотрела меня, прежде чем глубоко вздохнуть:

– Бедная моя деточка, и давно ты носишь в себе эти переживания? Безусловно, это не твоя вина.

– Но тогда как это произошло? Почему он умер? – настаивала на ответе я, стараясь получить хоть какую-то реакцию.

– Ответ на этот вопрос есть только у Колдовского совета – если вообще есть, – и они сознательно замалчивают его, Лилли. Но могу с уверенностью заявить, что ты ни в чем не виновата, – с нажимом откликнулась бабушка.

Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как комок в горле постепенно ослабевает.

– Но почему Колдовской совет держит это в тайне? – продолжила я свои расспросы, отметив, что образ бабушки становится все более размытым.