– Я сейчас только о тебе и могу думать. И о вине, – отшутилась я, покрутив в руке бокал. – Жаль, что нет музыки. Я бы не отказалась потанцевать.

– Можем потанцевать и без музыки, – предложил Итан, все так же улыбаясь. – Я тебе напою мелодию.

– Ты умеешь петь? – скептически проговорила я.

– Не уверен. Но могу попробовать. – И он стал что-то тихо напевать.

– По-моему, это марш какой-то, – хихикнула я, прислушавшись. – Под него особо не потанцуешь.

О том, что со слухом у него тоже не очень, я деликатно промолчала.

– Тогда твоя очередь, прошу! – Итан откинулся на спинку стула.

Я попыталась вспомнить и воспроизвести мелодию, под которую мы с ним танцевали на празднике в День Солнца.

– Браво! – Итан даже зааплодировал. – Ты еще и поешь прекрасно!

– Скажи спасибо, что это не одна из песен феникса, которым меня научили, – усмехнулась лукаво. – А то я и усыпить могу и иллюзию напустить.

– Надо же, какая ты опасная, оказывается… Тебя этому научили фениксы? Любопытно, Блэкитт говорил, что песни феникса способны заживлять душевные раны. О других способностях ни слова.

– Не только, – подхватила я. – Песен много, большинство именно исцеляющих, но есть среди них и защитные. Все я выучить не успела, но многие уже знаю и вполне неплохо. Но все же песни для исцеления души – самые важные из них, да.

– Сколько же еще я не знаю о тебе! – Итан посмотрел на меня с задумчивой улыбкой.

– Узнаешь, – улыбнулась ему. – Я перед тобой как на ладони, скрывать ничего не собираюсь. Так как насчет танца?

Я поднялась и сама подошла к нему, протянула руку.

– Приглашаю вас на танец, господин ректор. Не откажите мне в этом.

Итан усмехнулся, поднялся и положил мою руку себе на плечо.

– Разве можно вам отказать, тэра Гранд? А насчет музыки… Обойдемся без нее.

Мы начали плавно двигаться в такт мелодии, которая рождалась у нас в головах. Не знаю, была ли она одна и та же, но мы ни разу не сбились с ритма, чувствуя и предугадывая движения друг друга. Незаметно мы начали двигаться быстрее. Итан кружил меня, подхватывал на лету, сжимал в объятиях. Сердце стучало сильнее, дыхание сбивалось и в груди что-то вибрировало, будто в нетерпении. Улыбки погасли, был лишь взгляд – безотрывный, жаркий, говорящий.

Поцелуй, последовавший за этим, разорвал последнюю связь с реальностью, проглотил целиком. И даже когда Итан подхватил меня на руки и понес наверх, у меня и мысли не возникло этому как-то воспротивиться.

В спальне он опустил меня на кровать, сам навис сверху и продолжал покрывать поцелуями мое лицо и шею, а я млела и парила где-то в небесах. Его ладонь задержалась на моей груди, оглаживая, и я вздрогнула от жаркой волны, затопившей все тело, невольно выгнулась навстречу ей. Итан перехватил поцелуем мой тихий стон и резким движением поднял меня, усаживая к себе на колени. Платье совершенно бесстыдно задралось до самых бедер, и горячие руки Итана смяли их, заставляя меня судорожно вздохнуть. И я уже сама потянулась к его губам, вовлекая его в очередной сумасшедший поцелуй. Пальцы Итана тем временем заскользили по моей спине, пытаясь справиться с застежкой платья. И ему это удалось довольно быстро. Вначале обнаженной кожи коснулся прохладный воздух, а следом ее согрели горячие ладони. Затем они переместились выше, чтобы стянуть с плеч платье, а с ним и нижнюю сорочку.