|
Единственное, что привлекло наше внимание — предложение отведать сугубо местный экстрим: прокатиться с гор на настоящих санях.
Сани в тропиках, где снега отродясь не видели! Звучало это как первостатейный бред, но господа офицеры были заинтригованы.
В итоге наша делегация разделилась. Ратманов с Ромбергом, как люди ответственные, отправились трясти местных негоциантов на предмет оптовых поставок вина. А мы с Головачевым и Левенштерном поехали кататься.
— Потом нам расскажете, может и мы в другой день съездим покататься! — напутствовал нас Ромберг.
Покатушки заняли добрых полдня. Сначала нам пришлось долго и нудно тащиться вверх на маленьких, но жилистых горных лошадках. Дорога оказалась живописной, но в высшей степени опасной. Узкая, выбитая в скале тропинка: справа — глухая каменная стена, а слева — отвесная пропасть, на дне которой глухо ревела горная речка. Лошади то и дело спотыкались на скользких камнях. Левенштерн бледнел, судорожно вцепляясь в луку седла, когда его коник проходил в сантиметре от бездны.
Вблизи вершины, где виднелся старый монастырь, наши проводники затребовали привал и чаевые. Тут же в тени раскидистых деревьев весьма удачно обнаружилась крытая тростником хижина, выполнявшая роль местного придорожного кабака.
— Ну что за мошенники! А сани где? — сокрушенно спросил Головачев.
И в этот момент рядом с ним в землю вертикально вонзилось длинное копье! А мгновение спустя рядом грохнулся наземь какой-то мужик!
— Что за… побледнел лейтенант, в ужасе таращась на упавшего с неба типуса.
Меня же как подбросило. Бандиты! Нападают сверху!
Мгновенно выхватив из трости клинок, я наставил его на нападавшего. Тот, однако, не проявил никакой агрессии. Это был невысокий, заросший мужичок в широкополой шляпе и овечьей накидке шерстью наружу.
— Э, сеньор! — воскликнул он, протестующее поднимая руки.
Подняв глаза кверху, я просто охренел.
На склоне обрыва, метрах в восьми над нами, стояло еще несколько человек. У всех в руках были длинные гладко отполированные шесты, метра по два с половиной- три длиной. Один из них нацелил шест вниз, внимательно посмотрел вдоль него, а затем… прыгнул!
Шест звонко вонзился в землю в паре шагов от меня. Мужик буквально скользнул по шесту вниз, тормозя падение трением ладонями по гладкому дереву шеста, приземлился на ноги, и как ни в чем не бывало, побрел в сторону кабака.
— Не обращайте внимания, сеньоры! — на скверном английском произнес один из наших проводников. — Это просто пастухи.
Тут только мы поняли, что происходит. Канарские пастухи, желая спрямить путь до ближайшей наливайки, вот таким вот образом прыгают с обрыва, тормозя с помощью шеста.
— Эй, сеньоры пастухи! — заорал я вверх, уже чувствуя, как в груди закипает молодой Федькин азарт. — А научите иностранца прыгать как вы?
Пастухи переглянулись, заржали и замахали руками — мол, давай, сеньор, попробуй, только не убейся.
Один из них спустился ко мне, протянул свой длинный гладкий шест и показал, как правильно держать.
— Cuidado, señor! Ноги врозь, руки крепко, и не бойся!
Мне помогли подняться по склону. Схватив шест, я нацелился вниз и… прыгнул!
Первый раз вышло хреново. Шест вонзился в землю, я чуть не перекувырнулся через голову, но всё-таки удержался на ногах. Сердце колотилось как бешеное.
— Ещё раз! — заорал я уже в полном восторге.
Второй прыжок вышел лучше. Третий — вообще огонь! Я буквально пролетел по воздуху и мягко приземлился, едва не сбив Головачёва с ног.
— Вот это я понимаю спорт! — ржал я, возвращая шест пастуху и отряхивая пыль с сюртука. — Лучше любых американских горок! Спасибо, братцы!
Пастухи одобрительно загоготали и похлопали меня по плечу. |