Изменить размер шрифта - +
Там, расшаркавшись по всем правилам политеса, Николай Петрович выхлопотал для экспедиции официальное рекомендательное письмо к британскому монополисту. Гордости у посланника было столько, словно он подписал победный мирный договор. Хотя по факту — просто взял рекомендательную справку у номинального чиновника для похода к реальному «смотрящему» за островом.

Ну и славно. Хоть какой-то с него толк.

Когда после обеда он вернулся, мы, оставив матросов под присмотром боцманов катать тяжелые дубовые бочки к источникам пресной воды, отправились к Армстронгу с визитом.

В этот раз Санта-Крус наглядно показал нам пример вертикальной сегрегации. Внизу, у порта, ютились обшарпанные, выжженные солнцем лачуги. Босоногие канарцы в грязных лохмотьях провожали нас угрюмыми взглядами, сидя прямо в серой пыли. Короче, тут жили бедные. Но чем выше мы поднимались по извилистой дороге на холм, тем разительнее менялся пейзаж. Нищета отступала, сменяясь ухоженными террасами, густой тропической зеленью и добротными каменными заборами.

Вилла британского монополиста производила сногсшибательное впечатление. Широкие мраморные лестницы, журчащие фонтаны, дающие спасительную прохладу, мраморные статуи и ровно подстриженные кусты. Настоящая «рублевская» дача, только с поправкой на девятнадцатый век и колониальный стиль.

У резных кованых ворот замерли вышколенные чернокожие слуги в белоснежных ливреях. Один из них с важным видом принял губернаторскую депешу Резанова на серебряный поднос и скрылся в прохладных недрах дома. Ждать пришлось недолго — массивные двери гостеприимно распахнулись, нас с поклоном пригласили внутрь.

Хозяин встречал гостей на просторной, затененной цветущими лианами террасе. Господин Армстронг оказался крепким, породистым англичанином. С виду ему было сильно за пятьдесят. Густые бакенбарды с проседью, тяжелый англосаксонский подбородок, въевшийся в кожу загар, цепкий взгляд холодных серых глаз. Смотрит так, словно уже мысленно снимал с тебя мерку для гроба и прикидывал, сколько на этом можно заработать.

С первого взгляда я понял — серьезный мужик. Навидался таких в свое время. И наверняка, тот еще сукин сын.

Впрочем, держался он очень вежливо. Камердинер предложил нашим офицерам плетеные кресла, прохладительное вино, гаванские сигары, британец общался с подчеркнутой, учтивостью. Но за сем этим так и сквозило снисходительное презрение богача, принимающего в своем доме бедных, но забавных родственников. Знаю я эту манеру: улыбаются, кивают, а стоит выйти за порог — приказывают слугам протереть кресла и проветрить помещение.

Лицемерные уроды.

После обязательного обмена любезностями о погоде и трудностях мореплавания, приказчик Шемелин робко попытался перевести разговор в практическое русло.

— Мистер Армстронг, наша экспедиция остро нуждается в пополнении запаса свежей провизии, зелени, мяса и, разумеется, хорошего вина, — откашлявшись, начал он. — Мы бы хотели нанять толковых подрядчиков на местном рынке, чтобы…

— Оставьте эти утомительные хлопоты, господа, — вежливо, но безапелляционным тоном перебил его британец, пуская в потолок густой сигарный дым. — Считайте, что вы — мои гости на этом острове. Ваш доблестный экипаж должен набираться сил перед тяжелым переходом через океан. Я лично возьму на себя обеспечение ваших судов всем необходимым. Мои люди сами закупят лучших быков, соберут свежайшие овощи и доставят бочки с вином прямо к вашим бортам. Никаких забот, джентльмены.

Шемелин, услышав про такие навязчивые «барские» услуги монополиста, побледнел. Отодвинувшись чуть назад, приказчик Российско-Американской компании тоскливо зашептал на ухо Крузенштерну:

— Обдерет как липку, господин капитан! Втридорога счет выставит, к гадалке не ходи. Свои же припасы нам через своих людей и перепродаст, а мы на рынке теперь и гвоздя ржавого без его ведома не купим…

Смотрел я на это и думал: да, блин, вот как оно все обернулось.

Быстрый переход