|
Царапанье становилось громче. Наконец я добрался до самого дальнего, глухого угла твиндека, куда почти не проникал свежий воздух.
Подняв фонарь повыше, всмотрелся в деревянную переборку. Мой взгляд моментально зацепился за странную деталь: доски в этом месте были подогнаны откровенно грубо. Дерево выглядело новее остальной обшивки, потемневшей от соли и времени. А опустив фонарь к самым ногам, я увидел совсем уж странную вещь: на палубе, едва присыпанная табачной трухой, белела свежая древесная стружка.
Такие вещи на корабле не задерживаются. Их сдувает ветром, смывает забортной водой… Нет, что-то здесь не так. Кто-то сколотил эту стену совсем недавно, прямо в море. И звук шел именно оттуда!
Подойдя вплотную, я дважды коротко и отчетливо стукнул костяшками пальцев по свежим доскам.
Звук с той стороны мгновенно стих. А затем сквозь щель пробился неразборчивый, хриплый человеческий шепот.
— Макар Иванович! — гаркнул я во всю Федькину глотку. — Ко мне! Живо! Возьмите топоры!
Через минуту по трапу с тяжелым топотом скатился Ратманов в сопровождении Головачева и пары крепких матросов. Увидев, куда я указываю, старпом понятливо кивнул.
— Оттуда идет подозрительный шум. Возможно, там люди! Ломайте, ребята, — коротко приказал я.
Русские моряки, вооружившись тяжелыми абордажными тесаками и пожарным топором, безжалостно обрушились на фальшивую стену. Дерево затрещало. Наверху, услышав грохот, пленные англичане внезапно заголосили, осознав, что их идеальная легенда летит ко всем чертям.
Несколько мощных ударов — и доски с хрустом рухнули внутрь.
Из вскрытого тайника пахнуло таким спертым духом немытых тел и дерьма, что аж дыхание перехватило. Внутри этой тесной, задыхающейся от тропической жары душегубки на голых досках сидели люди: полторы дюжины изможденных, грязных моряков. Все они были туго связаны, во рту у каждого торчал замусоленный кляп.
Отлично! Вот он — американский экипаж балтиморской шхуны, те самые живые свидетели!
— Капитан де Сото! — крикнул я в прямоугольник открытого люка. — Спуститесь-ка сюда! Кажется, мы нашли их!
Когда бледный португалец заглянул в развороченный тайник и увидел пленников, его глаза полезли на лоб. Наглая ложь британцев рассыпалась в прах, а у нас на руках появились и улики, и живые потерпевшие
— Макар Иванович, распорядитесь помочь им! — бросил я, отступая от пленных, от которых несло, как от дохлой лошади. — Вытаскивайте бедолаг наверх, пока они тут не задохнулись окончательно.
Ратманов коротко рявкнул приказ. Русские матросы, отбросив в сторону топоры, споро полезли в зловонную темноту тайника. Лезвия ножей с хрустом распарывли толстые веревки. Пленников — изможденных, покрытых запекшейся кровью, потом и собственными нечистотами, бережно передавая по цепочке, вытаскивали на свежий воздух верхней палубы.
Всего из душной коробки извлекли семнадцать человек.
— Воды пресной! Живо! И рома разведите! — скомандовал я, глядя, как спасенные жадно хватают ртами ночной морской воздух.
Тем временем на шканцах происходило поистине чудесное преображение. Капитан Мигель де Сото, еще пять минут отчаявшийся в успехе, вдруг расцвел. Португалец картинно выпрямил спину, поправил эфес шпаги и с мстительным наслаждением приблизился к связанным англичанам.
— Итак, сеньор, — де Сото остановился вплотную к рыжебородому командиру призовой партии, брезгливо ткнув пальцем в сторону стонущих на палубе американцев. — Морское спасение пустого судна, говорите? Ничейное имущество? Исключительно по праву христианского милосердия?
И, не удержавшись, врезал ему рукояткой шпаги. Горячий бразильский парень!
— Увести этих джентльменов удачи на берег, — брезгливо процедил де Сото, отворачиваясь от рыжего. |