Изменить размер шрифта - +
— И бросить в самый глубокий каземат форта. Утром с ними будут разговаривать дознаватели губернатора. И поверьте, разговор им не понравится.

Португальские солдаты, ободренные триумфом своего командира, щедро раздавая тычки прикладами, погнали пиратов к лодкам.

Мы с Ратмановым подошли к спасенным, которые теперь сидели на палубе, щурясь от света фонарей и жадно глотая ночной воздух. Вид у них был жуткий: изможденные, покрытые слоем угольной пыли и засохшей соли, в лохмотьях, которые когда-то были матросскими куртками.

Ратманов тронул меня за плечо и кивнул на притихших людей. — Спроси их, Федор Иванович. Надо понять, кто они и не осталось ли кого внизу.

Я сделал шаг вперед. Взгляды американцев — затравленные и полные недоверия — тут же скрестились на мне.

— Джентльмены, вы в безопасности, — произнес я по-английски, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и властно. — Мы офицеры русского флота. Кто из вас может говорить? Как называется ваше судно и откуда вы идете?

Среди моряков возникло короткое шевеление. Один из них, плотный мужчина средних лет, чья лысина забавно блестела в свете факелов между густыми, всклокоченными бакенбардами, с трудом поднялся на ноги. Он пошатнулся, но удержался, опираясь рукой о бизань-мачту. Его глаза, поначалу мутные, быстро налились осмысленной, чисто шкиперской твердостью.

— Благодарю вас, сэр, — хрипло ответил он, вытирая рот тыльной стороной грязной ладони. — Мы уже не чаяли увидеть свет. Наше судно — шхуна «Эбигайл», порт приписки Чарлстон.

— Граф Федор Толстой, Российская империя, — представился я. — А это старший офицер императорского флота Макар Ратманов. Откуда вы, джентльмены? С кем имеем честь?

— Мое имя — Уоткинс. Иеремия Уоткинс. Я первый помощник на этом судне и теперь, после смерти шкипера, остался за старшего.

— Вы ранены, мистер Уоткинс? — спросил я, видя, как он морщится при каждом движении.

— Пустяки, сэр. Пара синяков от прикладов да чесотка из этого проклятого трюма, — он невесело усмехнулся и обвел взглядом своих парней. — Моим людям нужна вода и еда.

Я коротко пересказал Ратманову ответы американца.

— А где их капитан? — тут же спросил Макар Иванович. Я перевел вопрос.

Лицо американца потемнело.

— Убит, сэр, — глухо ответил Уоткинс, бросая взгляд в сторону занимающейся зари. — Он, и еще пятеро наших парней. Теперь я за старшего.

Уоткинс сделал еще один долгий глоток разбавленного рома.

— Мы шли из Чарлстона, — начал рассказывать он — Шхуна «Эбигайл», самая быстроходная на всем Атлантическом побережье. В трюмах у нас был лучший вирджинский табак и пятьсот бочек виски. Мы держали курс на Новый Южный Уэльс. Думали, что в этих водах, кроме штормов, бояться нечего…

Он замолчал на секунду, глядя на темную воду за бортом, словно видел там силуэт каперского брига.

— Они подловили нас как юнцов. Подняли британский флаг, дали сигнал. Просили подойти ближе, чтобы сверить хронометры и уточнить местоположение. Обычное дело в океане, джентльмены. Мы и подумать не могли… — Уоткинс горько усмехнулся. — Как только мы оказались вплотную, они открыли порты и всадили в нас залп картечью. Потом — абордажные крючья. Наш капитан, его звали Илай Джордан, погиб от картечи. Еще пятеро были убиты при абордаже. Мы уже прощались с жизнью!

Я быстро перевел все Макару Ивановичу. Тот нахмурился:

— Спросите, граф, почему они не пустили их на корм акулам сразу? Английские каперы редко оставляют свидетелей своего разбоя!

На мой вопрос Уоткинс невесело рассмеялся.

— Жадность, сэр! Эта шхуна, — старпом похлопал ладонью по палубе, — отличается превосходной скоростью.

Быстрый переход