Изменить размер шрифта - +
«Надежда» подняла паруса, вышла из тихой бухты «Жулика» и взяла курс на север.

Я стоял на шканцах рядом с капитаном, курил сигару и смотрел, как в сером тумане тают очертания неприветливых скал.

— Ну что, Иван Фёдорович! Континент мы пока не нашли. Зато выжили, залатали корабль, везём полные трюмы отборной дичи, а главное — открыли целый архипелаг. Неплохой итог для одной экспедиции. Уверен, Иван Федорович, вы войдете в анналы истории!

Капитан польщенно улыбнулся. Кажется, мне удалось с ним подружиться.

А за Антарктидой мы ещё вернёмся. Уж я-то знаю, что она есть.

 

Глава 13

 

Огибать мыс Горн — знаменитое кладбище кораблей на краю Огненной Земли — примерно то же самое, что садиться за карточный стол с толпой английских корсаров, зная, что колода у них краплёная. Сколько кораблей там потонуло — не перечесть! Ну и мы, само собой, готовились к худшему. Едва переведшая дух после антарктических эскапад команда «Надежды» крепила снасти и молча молилась: «пронеси, Господи!».

Но пролив Дрейка преподнес нам сюрприз. Вместо ревущих штормов и валов в полнеба нас встретил… полный штиль! Ветер спал, выглянуло неприличное для этих широт солнце. Океан, правда, не успокоился, мотая шлюп на мелкой, неприятной зыби. Однако, плыть в безветрие мы никуда не могли.

Крузенштерн не упустил такой подарок. Бросили якорь, и на корабле закипела работа. Нашли бухту, снова завалили шлюп на бок, принялись заново смолить и крепить нашу заплатку, конопатить разошедшиеся во льдах швы. Но, несмотря на тяжелую работу, на палубе царило на удивление благодушное настроение. Без Резанова, благополучно оставленного нами Бразилии, и капитан, и офицеры чувствовали себя спокойнее и бодрее.

Я же с учёными отправился на берег. После антарктических ледников поросшая кустарником Огненная Земля показалась нам почти курортом.

Не прошло и получаса, как из зарослей донёсся восторженный вопль. Поспешив на крик, я застал учёных в полном исступлении: они сгрудились вокруг высоких раскидистых кустов с гладкими листьями.

— Вот оно! — орал Тилезиус, размахивая сорванной веткой. — Это есть дерево Винтера, господа! Первейшее средство от цинга! Я всех спасать!

— Очень надеюсь, герр доктор, что вы не перепутали ее с какой-нибудь ивой! — заявил я, с сомнением рассматривая ничем не примечательный куст.

— Я гарантировать! Это именно он! — запальчиво воскликнул ученый.

Услышав про находку. Крузенштерн отрядил несколько человек на заготовку. Матросы, вооружившись ножами, принялись сдирать горьковатую пряную кору прямо на месте. В шлюпки полетели набитые корой мешки.

Я стоял у скалы, курил сигару и смотрел на этот ажиотаж. В голове уже складывался хитрый план. Ведь на Аляске, куда мы идем, этакое деревце было бы крайне ценным приобретением! Ведь там цинга — Возить кору в мешках — это удел портовых лавочников. Она отсыреет, сгниёт, кончится…. Вот если бы захватить с собой живые саженцы — это был бы совсем другой коленкор! Отвезти на Аляску не кору, а кусты этого Дерева Винтера, да и развести там его. Целые плантации! Можно стать единственным поставщиком противоцинготных средств на всем севере Тихого океана. Золотое дно!

Сказано — сделано. Оглядываясь в поисках подходящей тары, я приметил отличную просторную дубовую кадку, которую Лангсдорф уже успел с любовью засадить какими-то мхами и невзрачными сорняками.

— Ефимка! — окликнул я денщика. — Вытряхивай этот гербарий. Мне нужна кадка.

Ефимка без лишних вопросов подхватил кадку и вывалил драгоценную коллекцию Лангсдорфа прямо на гальку.

— Майн готт! Граф! — подбежавший учёный смотрел на растоптанные мхи с видом человека, у которого только что угнали карету.

Быстрый переход