|
— Ермолай Ермолаич, сбрасывайте штормтрап и принимайте гостя. С почётом!
— Гостя⁈ — Левенштерн посмотрел на меня, как на умалишённого. — Граф, зачем он нам? Только что гнали этого оборванца…
— Этот «оборванец» — законный монарх острова Нуку-Хива, — пояснил я. — Бросайте трап, лейтенант. Или вам придется объясняться с капитаном за срыв переговоров.
Спорить лейтенант не решился. Трап полетел за борт.
Оставив ошарашенного офицера встречать татуированного монарха и его хрюкающую свинью, я сорвался с места — искать Крузенштерна. Нужно было срочно доложить капитану, что на борту «Надежды» материализовалась официальная делегация.
Я ворвался в капитанскую каюту, едва не сорвав дверь с петель. Крузенштерн упрямо изучал какую-то карту, хмуря свои благородные брови.
— Иван Федорович, бросайте свои бумажки! — крикнул я с порога, по-гусарски взмахнув треуголкой. — У нас тут визит на высшем государственном уровне! Пора расчехлять парадный мундир и репетировать реверансы.
Капитан медленно поднял на меня тяжелый взгляд:
— Опять ваши шуточки? Какой еще визит, граф? Избавьте меня от вашего юмора! И без вас голова раскалывается от этого воя за бортом.
— Какие шутки, капитан! — я нагло уселся прямо на край его полированного стола, бесцеремонно стряхивая пепел сигары в сторону. — Дело тонкое, я бы даже сказал, социокультурное и геополитическое. На нашем штормтрапе прямо сейчас висит король Нуку-Хивы. Собственной татуированной персоной! Приплыл на пироге со свиньей в обнимку.
Крузенштерн опешил:
— Король? Голый? В утлой лодке? Федор Иванович, вы, верно, перегрелись! Разве так прибывает король? Это обычный абориген приплыл выменивать провиант на железо, а вы мне тут панику разводите.
— Говорю вам, дед приплыл при полном параде, — ухмыльнулся я, соскакивая со стола и бесцеремонно увлекая капитана за рукав мундира к выходу. — В набедренной повязке из местной лебеды и со здоровенной жирной свиньей под мышкой. А в качестве верительной грамоты у него в руках моя зеленая бутылка, которую я вчера лично презентовал английскому пройдохе Робертсу. Тот обещал доложить местному монарху о русских кораблях. И вот, монарх явился! А наш доблестный Левенштерн его чуть было не огрел по августейшей шее, приняв за портового оборванца. Если мы сейчас этого венценосного старца прогоним, то вместо пресной воды и свежего мяса вся экспедиция получит отравленные туземные копья в задницы. Идемте, Иван Федорович, авторитет Российской короны под угрозой! Да что там авторитет… наши желудки
Крузенштерн все еще сомневался, сердито бормотал под нос что-то про «абсурд» и «дикость», но все же пошел следом, на ходу нервно оправляя обшлаги и застегивая пуговицы мундира.
Когда мы с Крузенштерном стремительно вылетели на шкафут, встреча на высшем уровне уже шла полным ходом. На шканцах уже стоял Его Величество, а прямо у его ног четверо взмыленных матросов с отборной руганью пытались удержать яростно визжащую свинью. Крузенштерн нахмурился: вид голого монарха, с ног до головы покрытого синей татуированной вязью, в одной лишь набедренной повязке, не вдохновлял на дипломатические подвиги.
Дикий король, впрочем, ни секунды не тушевался. Сразу определив по золоту эполет, что перед ним «главный вождь деревянной горы», он с достоинством ударил себя в жилистую, покрытую татуировками грудь:
— Катенуа!
Потом без предупреждения Его величество потянулся и дёрнул Крузенштерна за золотой эполет — похоже, прикидывал, можно ли тихонько отвинтить эту блестящую штуку или выменять на что-нибудь полезное. Иван Фёдорович возмущённо отшатнулся. Не смутившись, Катенуа попытался выхватить трубку изо рта опешившего Ратманова. Когда тот увернулся, король с совершенно королевским спокойствием опустился голой татуированной задницей прямо на компасный нактоуз — как на законный трон. |