|
Когда тот увернулся, король с совершенно королевским спокойствием опустился голой татуированной задницей прямо на компасный нактоуз — как на законный трон.
Несмотря на общий дебилизм ситуации, капитан пытался держаться с достоинством.
Крузенштерн вытянулся во фрунт, прижал треуголку к сердцу и завел благородным баритоном:
— Ваше Величество! Имею великую честь от имени Его Императорского Величества Александра Павловича засвидетельствовать вам наше глубочайшее почтение и заверить в исключительно мирных, просвещенных намерениях Российской империи!
Катенуа, не дослушав, резко подался вперед и, бешено вращая глазами, ткнул суковатым татуированным пальцем капитану прямо в переносицу:
— Оло-ло! Унгу-бунгу! — громогласно рявкнул монарх, активно размахивая руками. — Чик-чик! Кава-кава! Хрясь!
Крузенштерн деликатно отстранился, с трудом сохраняя на лице маску достоинства:
— Э-э… весьма признателен за теплый прием. Безусловно, дружба народов и христианский гуманизм — это то, ради чего наша экспедиция обогнула земной шар…
— Бака-лака! — перебил король, внезапно схватил себя за травяной пучок на набедренной повязке, выразительно потряс им в воздухе, а затем с размаху врезал кулаком своей визжащей свинье.
— Чик-чик! Умба-юма! Куа-куа!
Крузенштерн окончательно потерял нить разговора, побледнел и в панике покосился на меня:
— Граф… ради всего святого, что он делает? Он предлагает мне обменяться брюками с этой свиньей? Или он хочет прямо сейчас съесть Левенштерна⁈ Сделайте же что-нибудь, дело окончательно заходит в тупик!
— А что я? Я — ничего! Кто у насспециалист по дипломатии? Резанов? Вот пусть и разгадывает ребусы! А я и так слишком много времени потратил, меня дамы ждут…
Впрочем, беспокоить Резанова не стали: насчет его дипломатических талантов никто на корабле не питал иллюзий, а выторговать свиней и куриц ох как хотелось. Пришлось объединенными усилиями расшифровывать его киргуду.
Из жестов монарха мы уловили главное: свинья на палубе — подарок. Взамен король тоже хочет получить дар. Вот только чего именно — никто не понял.
Катенуа яростно щёлкал двумя пальцами прямо перед носом капитана и с нажимом повторял:
— Чик-чик! Чик-чик!
Вокруг нактоуза собрался стихийный консилиум.
— Никак, обрезание сделать требует, Иван Фёдорович? — с кривой ухмылкой предположил Ратманов.
— Да бросьте, — отмахнулся Левенштерн. — Может, просит бороду сбрить казённой бритвой?
Крузенштерн лишь разводил руками.
Смотрел я на это, смотрел, и тут меня охватило озарение. Робертс! Тот самый английский прощелыга, которому я вчера кинул бутылку — вот ключ ко всему! Этот тип торчит на Нуку-Хиве чёрт знает сколько лет и местное наречие знает не хуже родного лэнгвича. Его надо срочно тащить сюда — иначе наши переговоры рискуют закончиться полнйо лажей, а то и каким-нибудь недоразумением. А это как-то не вписывалось в мои планы на вечер.
Я тут же вполголоса изложил идею Крузенштерну. Капитан со мной согласился.
— Лейтенант Ромберг! — рявкнул Иван Фёдорович. — Снарядить шлюпку на берег! Перевернуть там всё вверх дном, но найти мне этого британского бродягу Робертса!
Лейтенант козырнул и побежал собирать команду.
Только сразу возникла загвоздка. Пока шлюпка дойдёт до берега, пока они прочешут джунгли в поисках англичанина и притащат его обратно — пройдёт хренова туча времени. За этот срок король Катенуа вполне способен заскучать, смертельно обидеться на тупых белых людей и укатить домой. А оскорблённый хозяин тропического острова — это плохая карма. Нам тут еще как минимум надо пресной воды набрать. Да и остаться без свежих продуктов — крайне невесёлая перспектива. |