— Тадеус Ангелини — видели его «Короткую стрижку»? Наверняка «Пальмовая ветвь» достанется этому фильму. А вот Элен Харт. Очень красива, очень обаятельна и очень, я полагаю, умна. При ней, естественно, супруг.

 — М-м. Замечательно. — Жислен с интересом еще раз присмотрелась к хозяину. Этот смуглый крепыш обладал своеобразным обаянием и поразительной энергией, когда представлялась возможность заполучить деньги. Она не раз слышала о нем — на Ривьере он личность известная. И он тоже о ней слышал.

 Жислен казалось, что их недавняя встреча в доме у их общих друзей явно была не случайной; впрочем, она могла и ошибиться. А еще Жислен казалось — и тут она тоже могла ошибиться, — что крепыш положил глаз на виллу баронессы де Шавиньи. И что она, Жислен, могла бы с ним сотрудничать, что он тоже прекрасно понимает. И действительно, лучше не придумаешь: Нерваль будет продавать прекрасные старинные, но частенько полуразрушенные виллы, а ее дело — вернуть им былой блеск и красоту.

 — Так вы думаете, Джо Стайн купит ту виллу? Вы всегда так умасливаете своих клиентов?

 Нерваль расхохотался.

 — А вы как думали? Если ключ заело, его надо хорошенько промазать маслом, прежде чем поворачивать.

 — А на что вам остальные гости?

 — Исключительно для интерьера. Но интерьер тоже должен быть подходящим. Крупная рыба предпочитает плавать среди рыб не меньшего калибра. Для нас с вами никто из них не представляет интереса. Разве что Элен Харт. Через пару годиков она вполне может стать нашей клиенткой. Дайте-ка плескану вам в стаканчик, беби…

 Он любил американизмы, возможно, ему нравилось, что они незатейливы, как сами американцы. Она смотрела, как он пересекал балкон, чтобы извлечь изо льда еще одну бутылку «Перье». Жислен улыбнулась и, потянувшись, подставила лицо солнышку.

 Как удачно все складывалось, ей даже не верилось. Она жила у Луизы в одной из гостевых комнат, от ее виллы до этой гостиницы километров шестьдесят; жила себе в роскоши, которая не стоила ей ни гроша. На юге Франции у нее было полно друзей, работа на вилле шла своим чередом, и Жислен могла распоряжаться своим временем как угодно. А недавно встретила еще и этого Нерваля, встреча весьма полезная для ее карьеры. Гонорар, полученный от Ротшильдов, пятнадцать тысяч фунтов, она вложила в дрожжах. А для Эдуарда у нее, похоже, имелась такая информация, которая сделает его вечным ее должником, ведь он ненавидит де Бельфора, и вряд ли его обрадует, что де Бельфор стал финансовым наперсником его мамули; а сегодня она встретится с Элен Харт, которая не может не вызывать у нее жгучего ревнивого любопытства.

 Сколько неожиданностей! Сколько замечательных неожиданностей! В свой следующий приезд в Париж она обязательно встретится с Эдуардом, расспросит, как ей быть с акциями этих отелей, изобразит, что слегка тревожится за Луизу… а потом постарается немного затянуть переделку виллы, и через месяц она все еще будет здесь… когда приедут Луиза и Эдуард…

 Ну разве не замечательно! Давно она не чувствовала себя такой счастливой.

 — Расскажите мне об Элен Харт, — попросила она Нерваля, когда он вернулся за стол, она уже поняла, что он знает всех и вся. — Кто она? Почему все от нее без ума?

 — Спросите у Джо Стайна, какие сборы от ее последнего фильма. Он пытается заманить ее в свою Ассоциацию. Он сам расскажет вам.

 — А в скольких фильмах она снялась? Я раньше ничего о ней не слышала.

 — В трех. Или в четырех? Да, вроде в четырех. В двух полуторачасовых и в двух удлиненных. — Он улыбнулся. — Не видели «Лето»? Если не ошибаюсь, вторая ее роль.