— Думаете, обставит? — Жислен с нетерпением ждала ответа.

 — Она своего не упустит. — Нерваль улыбнулся. — У женщины, привыкшей иметь все самое лучшее, наверняка найдутся достойные адвокаты, не так ли?

 Жислен ощутила досаду. Ей куда приятней было думать, что Элен обычная, не блещущая умом хищница.

 — И ведь что интересно… — задумчиво продолжал Нерваль. — Что интересно — ни одной скандальной истории. Ни полнамека. Никаких фотографий нагишом, непременных в борьбе за место на киношном Олимпе. Никаких бывших любовников, готовых поведать пикантные подробности. Ни тем более нынешних. Только муж. — Он снова улыбнулся. — Может, они просто ждут более подходящий момент? Ее пресс-агент старательно окутывает ее тайной — и это отлично срабатывает. А газетчики, сами знаете, обожают подобные фокусы.

 Он замолчал, а Жислен тихонько про себя улыбнулась. Приятно, ужасно приятно знать вещи, которые никто не посмеет опубликовать, даже Жан-Жак, вспомнивший-таки Элен. Да в его журнальчиках наверняка не появится ни одного лишнего слова — ведь Эдуард как-никак главный соучредитель. Нерваль встал. Его интересовала исключительно практическая сторона.

 — Пока она нам с вами ни к чему — пока… Элен Харт только глазурь на торте…

 — А торт кто, Джо Стайн? — невинным голосом спросила Жислен.

 Нерваль коснулся ладонью ее пальцев и укоризненно поцокал языком.

 — Живей, живей шевелите мозгами. Миссис Джо Стайн. — Он улыбнулся. — Мужья только зарабатывают деньги. А тратят их жены.

 Как тут здорово, сколько изящества, выдумки, подумала Жислен.

 На ужине присутствовало двадцать четыре человека. В ресторанном павильоне под названием «Райский утес» было накрыто четыре круглых стола, на шесть человек каждый, с видом на знаменитый бассейн и море.

 За столом Нерваля, естественно, Джо Стайн и его половина; с ними Жислен намеревалась пообщаться позже, к концу ужина. Рядом со Стайном, спиной к Жислен, Элен Харт. Она немного опоздала. Пока вокруг гостей крутились журналисты, Жислен удалось избежать знакомства с Элен; та ее явно не заметила, и Жислен это было на руку. Она еще с ней поговорит, в подходящую минуту. Зачем спешить?

 За столом Жислен собрались: Грегори Герц, преуспевающий американский режиссер; известная итальянская актриса и кинокритик Сьюзен Джером, американка; Тэд Ангелини, ужасно похож на жирную жабу, он дожевывал уже третий хлебец; и — вот удача — Льюис Синклер. Муж. И даже рядом с ней. Жислен успела заметить его странно-остекленелый взгляд и осторожность в движениях. Он, по-видимому, был в подпитии и боялся себя выдать.

 Она окинула изучающим взглядом затылок и плечи Элен; она, конечно, уже, как могла, разглядела ее издали — украдкой, когда Элен пришла.

 Жислен узнала ее сразу. Бывают лица, которые, к сожалению, невозможно забыть. Да, черные короткие волосы на рекламном плакате были только париком; а сейчас ее прическа очень напоминала тогдашнюю в замке: светлые волосы гладко зачесаны и схвачены у шеи черным шелковым бантом. Длинное облегающее черное платье из жатого шелка, плечи и ключицы обнажены, но грудь целиком закрыта. На стройной шее потрясающей красоты ожерелье. Жислен никогда еще не видела такого жемчуга.