Ну ладно, он по горло сыт всякими настроениями; Кристиан небрежно взмахнул рукой, прощаясь.

 — До вечера. Поглазею, как играют в шары на Пляс де Лис. Может, и в музей заскочу. Еще раз взгляну на здешнюю коллекцию картин, Вюйяра, и Сера у них тут отличный. В общем, к вечеру вернусь… — Подумав, он добавил  с язвительной усмешкой: — Если Жислен решится на атаку, расскажешь. И чтобы все как на духу, со смаком… Обещаешь?

 — Ну сколько можно, Кристиан? Ты, кажется, собрался уходить, ну и иди…

 — Как скажете, — Кристиан снова вздохнул и на ходу добавил: — Твоя порядочность иногда выводит меня из себя…

 Эдуард смотрел ему вслед: высокий, стройный, в соломенной, видавшей лучшие дни, шляпе, в элегантном, но непроглаженном костюме. Брюки были подпоясаны старым, школьным еще, галстуком, а из кармана пиджака кокетливо выглядывал шелковый красный платок. Кристиан ушел. Эдуард посидел еще немного в одиночестве, глядя на море. На горизонте безмятежно белел парус одинокой яхты. Пахло соленой свежестью.

 Он рывком поднялся и, спустившись с террасы, побрел по извилистой, едва заметной в зарослях лаванды тропке вниз, к берегу. Пригретые солнцем цветы неистово благоухали: пряный, острый аромат Прованса…

 Эдуард бродил взад и вперед по пустынному берегу, по щиколотку утопая в бледном песке. Всю неделю его мучили те слова де Бельфора, и сейчас он опять их вспомнил. «А вот детей у вас нет». И ведь он прав. У него есть дочь, но он не может назвать ее своей, ибо она даже не подозревает о его существовании. Он любит женщину, которая живет теперь своей собственной жизнью и никогда к нему не вернется. Три года он позволил себе предаваться бесплодным надеждам. Сердито развернувшись, Эдуард устремился к выступившим из-под желтоватого песка камням и, усевшись, снова стал смотреть на море.

 Жениться, что ли? В конце концов, женятся не только из-за любви, мало ли иных поводов для женитьбы? Тут раздался хруст шагов по песку, обернувшись, он увидел Клару.

 Заслонившись ладонью от солнца и чуть покачиваясь на зыбком песке, она шла к нему. Вот она уже совсем близко, улыбается. Эдуард поднялся с камня.

 — Пришла попрощаться, — бросила она на ходу. Поравнявшись наконец с Эдуардом, она остановилась и перевела дух:

 — Ну вот, все сделано. По крайней мере то, что требовалось от меня. Хотела увидеть тебя до отъезда, с минуты на минуту за мной придет машина…

 — Позволь мне тебя отвезти.

 — Не стоит… Тем более вот-вот появится Луиза. Все замечательно. И вообще, так будет проще… — Она вдруг замолчала. — У тебя что-нибудь случилось?

 — Нет. Ничего. Присядь на минутку. Я просто размечтался, навыдумывал себе всякой всячины. Уже прошло… — беспечным тоном сказал он, с улыбкой протягивая ей руку. Клара коснулась его ладони, и он мягко потянул ее вниз, усадив рядом. Они молчали; опершись на ладони, Клара чуть откинулась назад, чтобы видеть его лицо. А Эдуард снова погрузился в созерцание моря, как несколько минут назад, когда она наблюдала за ним с террасы. Легкий бриз сдул черные прядки со лба Эдуарда. Какой же усталый у него вид, с внезапной нежностью подумала Клара, усталый, бледный… Она вспомнила, каким он был в юности, когда только что закончил Оксфорд, — невероятно энергичным, полным надежд: он сразу завоевал ее сердце, как пишут в романах. Но и тогда, целую вечность назад, Эдуард умел не подпускать к себе, такой мягкий, щепетильный, такой мучительно вежливый, он позволил ей приблизиться, но почти приблизиться.