Они сделали несколько кругов и разошлись. Теперь кавалеры стояли по одну сторону, дамы — по другую. Мария Антоновна что-то шепнула Розовой Шали, та бросила на меня быстрый взгляд и улыбнулась. Сердце мое затрепетало от гнева, а еще граф Каменский соприкасался со мною рукавами…

— Правый па-де-галоп, — вполголоса скомандовал он.

И мы боком-боком оттанцевали в правую сторону.

— Папенька с маменькой, — процедил я, — в детстве часто меня пороли…

Мы сделали па-де-галоп влево, и я двинулся вперед навстречу княжне.

— Я ждала вас вчера. Вы меня обманули, негодный мальчишка, — проворковала она, пока мы кружились.

Я вернулся к Розовой Шали, а Нарышкина к фельдмаршалу. Он насупился, вероятно, гадая, к чему это я упомянул о суровых методах воспитания.

— Не правда ли, княжна очень мила? — успела промолвить Розовая Шаль.

Кавалеры и дамы вновь оказались друг против друга, последовал новый па-де-галоп.

— Вы же не в обиде на них, — услышал я голос фельдмаршала.

Затем он выдвинулся навстречу Розовой Шали, они сделали круг, и пары заняли исходное положение.

— Княжна и впрямь очень мила, — согласился я и спросил: — А фельдмаршал? Вы и его находите милым?

Розовая Шаль ответить не успела — соединилась с Нарышкиной в центре, и они закружились. Кавалеры затанцевали по кругу, взявши за руку чужую даму.

— Вы же сами прогнали меня, — напомнил я княжне.

И мы разлетелись для следующего па-де-галопа.

— Нет-нет, конечно, я не в обиде! Меня пороли в воспитательных целях, — сказал я фельдмаршалу.

— Фельдмаршал вам чем-то не угодил? — спросила Розовая Шаль.

— А вы все приняли за чистую монету! — горячо прошептала княжна Нарышкина.

— Хорошо воспитать ребенка в высшей степени благородная миссия, — поведал мне граф Каменский.

— Вы смотрите на него так, будто вас связывает какая-то тайна, — ответил я Розовой Шали.

А через мгновение уже Нарышкиной:

— Вы были чересчур убедительны.

Затем фельдмаршалу:

— Вы смотрите на меня так, словно хотите убедиться, что порка пошла мне на пользу.

— Вы не любите тайн? — спросила меня Розовая Шаль.

— Вы же помните, притащился этот старый дурень, — прошептала княжна, едва заметно кивнув на Михаила Федотовича.

— Вы сомневаетесь в пользе телесных наказаний? — издевательским тоном поинтересовался фельдмаршал.

— Не люблю, особенно — чужие, — буркнул я Розовой Шали.

И попенял Нарышкиной:

— Да. Но вы велели идти прочь обоим!

Затем ответил графу Каменскому:

— Что вы! После каждой порки я стремлюсь к новым подвигам!

— Вы лукавите, — блеснула глазами Розовая Шаль.

— Чтобы соглядатаи Каменского видели, как вы ушли! — объяснила Нарышкина.

— И много ли подвигов вы совершили? — с сарказмом спросил фельдмаршал.

— Меня забавляют сцены из жизни, — сказал я Розовой Шали.

— Отчего же не предупредили?! — гневно спросил Нарышкину.

— Уверен, главные подвиги еще впереди! — бодро отрапортовал графу Каменскому.