Я волновался, что Розовая Шаль по ошибке схватится за чужую удочку и достанется другому кавалеру. Каждый раз с замиранием сердца следил я за тем, кто выскочит из-за ширмы. Розовая Шаль так и не появилась. Наступила моя очередь, и я знал, что она осталась за ширмой одна.

Я закинул удочку, леса сразу же натянулась. Но Розовая Шаль не выбежала. Вместо этого она тянула за лесу так, чтобы провести меня до края ширмы. Я растерялся, оставшись один на виду у любопытных гостей, но девичья рука, ухватив меня за рукав, утянула за собою.

— Идемте, — скомандовала барышня, решительно отворив дверь.

Мы шли через анфиладу комнат, пока не оказались в кабинете перед закрытыми дверями.

— Дальше сами. — Барышня остановилась у открытой двери и кивнула. — Видите портьеры?

Она подтолкнула меня. Я прошел из кабинета в комнату с камином и коллекцией курительных трубок, разложенных под стеклом на специальных столиках. Двинувшись дальше один, я расслабился, дал волю чувствам и тотчас заметил свое отражение в зеркале: а так как чувства мои определялись саднящими ранами на ягодицах, то и выражение лица оказалось соответствующим. Да еще эта глупая удочка!

Мелькнула мысль: «Господи, что я тут делаю?!»

Только что с презрением думал о фельдмаршале, а сам-то чем лучше? Я же мечтал быть представленным государю, стать верным слугой царю и Отечеству! А сам посягаю на самое сокровенное, чем владеет Александр Павлович!

Я развернулся в обратную сторону, но, когда положил ладонь на дверную ручку, раздался лукавый голос:

— Вы не заблудились?

Княжна Нарышкина в легкой сорочке стояла между портьерами. Я неуверенно шагнул к ней, и тут она подбежала ко мне, взяла за руку и повела в опочивальню. Шутка зашла чересчур далеко. Нужно было остановиться! Я прошептал:

— Простите, Мария Антоновна…

Она не дала мне закончить. Ее мягкие губы оказались на вкус сладкими, словно приправленными восточными пряностями. Сорочка легко соскользнула на пол. Обнаженные груди прижались ко мне, — чертов мундир мешал! Я отбросил удочку. И в четыре руки мы быстро расправились с моей одеждой. Княгиня увлекла меня на широкую кровать под балдахином.

Верный слуга царю… это не в духе времени…

Служить Отечеству — да!

Глава 4

Потом мы лежали на боку друг против друга.

— Странное дело, — промолвила Нарышкина. — Ты находишься при дворе, но держишься особняком…

— В каком смысле?

— Ну… так, словно не ищешь ни чина, ни звания…

— Не ищу.

— Хитер.

— Поверь, Маша, нет здесь никакой хитрости…

— Ждешь, когда фортуна сама тебя найдет.

— Право, я ничего такого не жду.

— Твой друг Поло, — сказала она, — никогда не возымеет успеха в своих начинаниях. Слишком горячая голова. Александр никогда не согласится на резкие меры, он чересчур мягок. Помни об этом. Предлагая государю умеренные решения, постепенные шаги, ты добьешься большего расположения.

— К чему этот разговор? — с наигранным возмущением спросил я.

— Он пьет кофе с доверенными друзьями. Их четверо, — продолжила княжна, пропустив мимо ушей мою реплику. — Но есть одно свободное кресло. Оно обещано Лагарпу, но я поговорю о тебе с Александром, и ты займешь это место по праву.