| Не слишком ли много я вам пообещала, когда гарантировала, что здесь что-то случится? Осмотритесь здесь не торопясь. Слезами вы на этом мокром месте всё равно не изойдёте, хотя я понимаю, что вам этого хочется. Но зато вы можете перед тем обратиться в прах, это пожалуйста, если угодно. Не нужно меня благодарить, я лишь избавила вас от промежуточных стадий, валяйте. Можно, если не страшно, раствориться в другом человеке. Что, и это вам нипочём? Растаять во рту, как пластинки плавленого сыра в удобной для надрыва упаковке? Если вам после этого удастся раскатиться как сыр в масле, многие из этих животных слетелись бы к вам, как мухи на мёд, стали бы резвиться вокруг да около вас, и тогда бы вы их наконец увидели, когда бы стали местом для зимовки! Что вы скажете насчёт голубых гусей (как, и гуси!..) и других водоплавающих перелётных птиц? Или вам больше хочется стать местом высиживания яиц? Цапли, погоныши, бакланы? Вам бы уже никогда не пришлось быть одним, это я могу шепнуть вам на ушко, но вы не услышите меня. Эти птицы так крикливы. Это была бы как репетиция, для разнообразия — быть очаровательной, как эта Клавдия Шифер (вы, кто впредь сюда войдёт, много-то вас не будет, но я всё равно должна вам сказать, что она единственная в мире женщина, которая в этот жаркий сезон не сгорает от ненависти к себе), всеми любимой, если бы я знала, как этого добиться. Но ещё больше я хотела бы знать, как добиться того, чтобы так выглядеть. Взгляните на снег, когда солнце его лобзает, — он хоть и исчезает, но тает от удовольствия! Я вам скажу так: он чувствует себя упоительно! Точно так же должны поступить и вы. Забудьте себя! Ещё недавно вам казалось, что вы довольны собой, а не какой-нибудь картинкой, которую должны являть люди после того, как спорт с ними покончил? Вы сидели, ездили на велосипеде, прыгали в мешке, сбегали, как новенькие, с ленты конвейера, и катапультировались из гребной машины, и при этом вы разогревались, уставали, расслаблялись, ага, вы забыли в сауне уменьшить жар и сцепить руки в замок. Вы замкнули другое. Что, в вашей фитнес-студии у стойки бара стоит этот тип и машет вам оттуда? Невероятно. Снаружи уже ждёт его «БМВ»? Непостижимо. Тогда вам, должно быть, меньше двадцати пяти, либо вы живёте на краю города, чтобы ему, если он из загорода, ближе было ехать к вам. И именно там, в этом фитнес-зале, который, собственно, не что иное, как выставочный зал людей, и появляется вдруг этот волнующий вас мужчина: длинные волосы, голый торс, спортивные трусы, изометрический напиток болтается на поясе или торчит в заднем кармане, — и вот вы нашли мужчину, которому вы будете внимать, ослепительный облик, и при этом по большому счёту невинный в своём обличии! А вот этого я не понимаю! Верится с трудом. Итак, я не знаю вес, который он берёт. Тот, к кому вы прислушиваетесь волей-неволей, хоть он и неразговорчив с вами. Его глаза в это время беспокойно обшаривают зал, ища чего получше. Он слушает рассеянно. Какая жалость! Ведь высокое понимание между двумя людьми, хорошая квота попаданий, ну просто всё в яблочко. Но потом: он соблазнил меня тем, что у меня совершенно извращённый образ мыслей, говорит мне теперь одна женщина. Но я её тоже не слушаю. О чём я говорила? Я говорю вам, всякий раз приходится заново разогревать себя для жизни, хотя от многих разогреваний, к сожалению, гибнут все витамины. Вот мы сидим, погрязши во всех наших причинах и следствиях, отчаянно обняв другого, как будто тот тоже лишь чуть тёпленький по отношению к нам; мне очень жаль, но вода и её жилища меня сейчас интересуют куда живее, чем ваше чувство, о котором вы вчера мне написали и которое, как я с прискорбием вижу, меньше, чем вы уверяли, поскольку вы всё ещё живы; во всяком случае, это чувство куда меньше, чем ваше жилище. Как же тогда, при всей осмотрительности, жить около вас? Ведь вы этого хотите. Чтоб за вами смотрели. По крайности. На меньшее вы не согласны. Что этот мужчина, вообще, себе позволяет со мной, спрашивает себя эта женщина и та тоже. |
