Изменить размер шрифта - +
Говорил из них только один — высокий, темноволосый, с плоской физиономией.
    — Американец?
    — Откуда мне знать!
    — Как он говорил?
    Женщина, похоже, сумела совладать с эмоциями.
    — Нет, не американец. Скорее европеец. Он говорил с акцентом.
    Коттон поднял руку с телефоном.
    — Что я должен с этим делать?
    — Этот тип сказал, чтобы ты открыл электронную почту — и тогда все поймешь. — Она нервно оглянулась, окинув взглядом прячущиеся в тени полки. — Компьютер у тебя наверху?
    Должно быть, это Гари рассказал ей о том, что отец живет над магазином. По крайней мере сам Коттон этого точно не делал. С тех пор как в прошлом году он уволился из министерства юстиции и уехал из Джорджии, они разговаривали лишь однажды — два месяца назад, когда он привез Гари домой после летнего визита в Копенгаген. Пэм холодно сообщила ему, что Гари — не его сын. Мальчик якобы стал плодом короткой интрижки, которую она позволила себе шестнадцать лет назад в качестве мести за его неверность. С тех пор мысль об этом поселилась в душе Малоуна всепожирающим демоном, от которого он до сих пор не мог избавиться. Коттон пришел лишь к одному окончательному выводу: он больше не желает разговаривать с Пэм Малоун никогда и ни при каких обстоятельствах. Если возникнет необходимость передать какое-нибудь сообщение, это можно сделать через Гари.
    Но теперь все изменилось.
    — Да, — сказал он, — наверху.
    
    Они поднялись в его квартиру, Коттон включил ноутбук и стал ждать, пока тот загрузится. Пэм наконец полностью взяла себя в руки. Такой уж она была. Ее настроение менялось скачками, за которыми было невозможно уследить: то она на вершине счастья, то в бездне отчаяния. Она, как и сам Коттон, была юристом, но если он работал на правительство, то Пэм вела высокооплачиваемые процессы, представляя интересы крупнейших американских компаний и получая заоблачные гонорары. Когда Пэм поступила на юридический факультет, Коттон решил, что она просто хочет походить на него, стремится к тому, чтобы у них были общие интересы. Только потом он понял, что таким образом она пыталась обрести независимость. Такова была Пэм.
    Ноутбук загрузился, и Коттон открыл электронную почту. Пусто.
    — Здесь ничего нет.
    Пэм метнулась к нему.
    — Что значит «пусто»? Они сказали, чтобы ты открыл электронную почту!
    — Это было два дня назад. И кстати, как ты сюда добралась?
    — Они дали мне билет.
    Коттон не верил собственным ушам.
    — Ты что, окончательно спятила? Знаешь, что ты сделала? Дала им фору в два дня!
    — А ты думаешь, я этого не понимаю? — закричала она. — Считаешь меня полной идиоткой? Они сказали, что мои телефоны прослушиваются, а за мной круглосуточно следят! Что, если я хоть на дюйм отклонюсь от данных мне инструкций, Гари умрет! Они показали мне фотографию! — Женщина вновь залилась слезами. — Его глаза… О боже, какие у него были глаза… Он был так испуган!
    Сердце колотилось в груди Коттона, как паровой молот, в висках горело. Он сознательно отказался от жизни, полной опасностей, чтобы найти что-нибудь иное. И что теперь? Та, прошлая жизнь вновь настигла его? Он ухватился за край стола. Не хватало еще и ему раскиснуть! Если бы те, кто похитил Гари, намеревались убить его, мальчик был бы уже мертв.
    Но нет! Гари нужен им в качестве разменной монеты, они хотят использовать его, чтобы надавить на отца.
Быстрый переход
Мы в Instagram