|
И сразу все понятно, что Дюша — наш родственник, что в год Серого Секача он подрабатывал в Уинс-тауне, ремонтировал рыцарские доспехи, что вместе с каким-то приятелем они праздновали общую победу на турнире! Полгода, если не больше… Надписи в наших подземельях — это ж живая история, сочная, яркая, пахнущая табаком и иногда — порохом, а здесь… фу… Я, признаться, ожидала скелетов и мумий, на худой конец — каких-нибудь ловушек или големов, приставленных охранять сокровища, а здесь… Ну, цинские трехголовые змеи, да. Ну, видела пару минотаврьих черепов — но отдельно от тел. Где экзотика? Где обещанные приключения? А самое паршивое — Далии подавай отдых каждые четыре часа. У нее, видите ли, устают ноги. И лопату она несет кое-как, с отвратительным непрофессионализмом. Хорошо, что перестала протестовать против арбалета — я приделала веревочные петли, и теперь моя мэтресса наконец-то вооружена. Теперь, когда она отстает, можно не волноваться за ее безопасность. Фри-Фри, конечно, малость покрепче, но его жуткое занудство — "А давайте остановимся, я попробую перевести здешние надписи" — меня приводят в легкое бешенство. Ладно, Фиона, я все понимаю. Они ж люди, несовершенная раса… По поводу пути, проходящего по подземельям плато Кватай, у Фриолара было совершенно другое мнение. Да, воздух мог быть и посвежее, да, хрустящие под каблуками сапог жучки и таракашки нарушали естественный покой столетий… Но сколько потрясающих открытий можно было здесь совершить! Фриолар даже пожалел, что столь мало времени уделял археологии и истории, пока учился в Университете, ведь здесь же хватит материала на десятки диссертаций! Гончарное искусство древности… Резьба по камню, выплавка меди и бронзы, стекло — отнести бы хоть часть предметов в Королевский Музей Талерина! Смотритель повесится от радости! А посмотрите на уцелевшие фрагменты фресок, на саркофаги… Всё указывало на то, что путешественники приближаются к древнему некрополю. Первой резную плиту, украшенную изображениями солнцеголовых императоров и перегораживающую вход в боковой коридор, обнаружила Напа. Она радостно завизжала — "Тигли! Тигли! Тиглатпалассарушка ты мой, нашелся, любимый!", молниеносно снесла памятник древней культуры и ворвалась в гробницу. Пока Далия стояла у входа, отчаянно чихая от вылетевшей из залы пыли, Напа успела обследовать ровные ряды саркофагов. Четыре ряда по шесть…э-э… мест. И рядом с каждой крышкой — аккуратное алебастровое изваяние того, кто покоился в могиле. — Кошки? — не поверил Фрилар своим глазам. — Мы отыскали захоронение древних кошек? — Не простых, а императорских, — с благоговением отозвалась Напа. Разрешив Далии сделать внеочередной привал, аккуратно законопатила разоренный вход, и даже сделала пояснительную зарубку на ближайшей скале. Дескать, не смущайте покой мышеловов… Остальные захоронения, которые попадались им по пути, Фриолар вскрывать не разрешил. И правильно сделал: Далия процитировала Напе поговорку о том, что "необходимость — мать изобретательности" и вдохновила юную мэтрессу Кордсдейл изобрести новейший способ археологических изысканий. Кодовое название: «выстукивание». Другими словами — Напа аккуратно стучала в запечатанные входы в усыпальницы, кричала "Хэлло! Есть кто живой? Мне царя Тиглатпалассара, пожалуйста!", а Фриолар тем временем переводил надпись. Путем сопоставления рисунков и содержимого саркофагов он уже выучил обозначения могилы «кота», «слуги», "хорошего слуги" и "хорошего кота"(40). И Фриолар, и Напа Леоне вполне могли бы блуждать под плато Кватай вечность или две, не вспоминая ни о родне, ни о работе, ни даже о научной карьере. |
