|
В его задачу входило в нужный момент подпитать наставника собранной маной, создать этакий магический резерв. Но вместо того, чтобы безмятежно медитировать, ученик постоянно отвлекался — то в полнейшем изумлении следил за подготовкой Кадика к призыву Духов Пустыни, то пытался объяснить гогочущим о своем, веселом наемникам необходимость тишины и сосредоточенности, то успокаивал перепуганных ягнят, то… То пытался определить, откуда доносится несмолкаемый, едва различимый шепот воды. Где угодно, решил Далхаддин, когда впервые почувствовал присутствие Третьего Начала, но только не здесь. Давным-давно в этих местах вода была — кто же спорит. С вершины Абу-Кват падали водопады, дававшие начало Дхайят, колодцы, источники, львы, приходящие на водопой… Поверить, что где-то здесь, в сердце Великой Пустыни сохранился естественный источник просто не возможно. У Далхаддина ощущение? Да пребудут с тобой Духи Пустыни, глупец, у мага может быть сколько угодно ощущений, но они не дают права терять сосредоточенность на заклинании! — Придите, Духи Пустыни! И возьмите то, что принадлежит вам по праву! — с завыванием закончил Кадик ибн-Самум, добавляя к разбросанным внутри магической фигуры лепешкам, фруктам и тыквам ягненка. Далхаддин поморщился, когда Кадик тренированным движением перерезал горло жертвенному животному, и темная кровь обильно оросила жадный песок, отвернулся и вжал голову в плечи. — Они вняли моим мольбам, — торжественно провозгласил Кадик, подходя ближе. Небрежно бросил ученику обсидиановый кинжал, подхватил черный посох — так легко, будто вдруг помолодел лет на двести. — Скоро все увидят, на что способны Духи Пустыни! Далхаддин-Улитка отважился краешком глаза посмотреть на пресловутых благодетелей Эль-Джалада: внутри очерченной пентаграммы бесновалась песчаная буря, раздирая на части то, что осталось от бедной овечки. Клубящийся песок на мгновение принимал очертания человекоподобной фигуры — и опадал, рассыпался на мириады частиц, чтобы собраться вновь — демоном, драконом, слоном или даже каплей воды… — Слышь, ты, — пророкотал над Далхаддином один из троллей-наемников. — Эт чё — колдовство, чё ли? — Мы на чернокнижие не подписывались, извиняюсь, — угодливым, подобострастным, но весьма решительным тоном поддержал товарища другой вояка. — Вы не так поняли!.. — попробовал объяснить Далхаддин. — Это совершенно безобидные Духи! Наши покровители, души предков, хранители, так сказать, духовной мощи нашей Пустыни! Его подняли за воротник и тряхнули так, что громко клацнули зубы. — Хорош заливать, — засопел тролль, еще не улавливая, в чем суть проблемы, но весьма раздосадованный тем, сколько баранины пропало зря. — Вам не нужно вознаграждение? — захихикал Кадик ибн-Самум. — Его неплохо бы удвоить, я извиняюсь, — мигом нашелся вежливый вояка. Кадик презрительно швырнул к ногам наемников груду золотых украшений. Те бросились поднимать, мигом забыв о Далхаддине. Тот ползком поспешил покинуть опасную зону и прибежать под защиту наставника. — Учитель, это ж иллюзии! Они к утру развеются! — Гораздо раньше, — пообещал Кадик. — Брось забивать себе голову глупостями! Есть ли новости от нашего пелаверинского друга? — Я сс-сейчас, — переполненный дурными предчувствиями, ученик поспешил вернуться к хрустальной сфере. Заклинание, активизирующее отданный Бонифиусу Раддо артефакт, пришлось повторить трижды, прежде чем фрателла появился в облике просвечивающего, колышащегося фантома: — Да?! Что тебе нужно? — Господин Раддо, — поклонился Далхаддин фантому, — мой учитель спрашивает, удалось ли вам узнать, где находится мэтр Мориарти? Бонифиус засопел: — Да ты, парень, обнаглел! Похоже, твой старик принимает меня за какую-то сопливую голопузую мелочь, раз смеет отвлекать меня по мелочам!! Далхаддин-Улитка сжался, предвкушая скандал, который учинит Кадик сразу после того, как ему будут переведены слова пелаверинца, но старик лишь улыбнулся — важной и насыщенной стихийным электричеством улыбкой: — Что, у этого падальщика проблемы с лояльностью? Я ведь могу и забыть о нашем соглашении… Но Бонифиус, шумно заявив о необходимости почета и уважения к своей персоне, уже перешел к конструктивному диалогу: — Моим людям удалось разговорить здешнего торговца сластями — того, у которого в клиентах мэтресса-некромантка из Восьмого Позвонка. |
