|
А во-вторых, в окрестностях Ильсияра, на месте изрядно опустевшего лагеря Участников, постепенно возвращающегося к естественному виду каменистой предпустыни, вдруг начали видеть привидение. Особо наблюдательные сообщали, что видели рыцаря, в доспехах, настоящего, только призрачного, который дозором прогуливался вдоль Старого русла. Наверное, появление призрака — какой-то знак, — решили эльджаладцы, и теперь астрологи Хетмироша изо всех сил напрягались, стремясь узнать, какой именно. Мэтр Виг попросил свою дочь наслать на тех, что лишил Рыжика законной победы, какое-нибудь проклятье позабористей. Та покрутила пальцем у виска, посоветовала отцу жить настоящим днем, не донимать ее глупостями и отбыла следом за мэтром Мориарти в Уинс-таун. Теперь Виг еще и относительно доченьки ругался. Через каждое второе слово поминал упрямых дочерей, неверное воспитание, некромантию, коварство магов Хетмироша, рыцарей, чтоб им ни дна, ни покрышки… — Готовы? — сурово поинтересовался волшебник, оглядывая сундуки с поклажей, Рыжика, своего секретаря и гномов. — Даже если не готовы — я начинаю. Следующая остановка — Чудурский лес! Далия поторопилась войти в круг серого тумана, появившегося после первых слов озвученного волшебником заклинания. — О, нет, не уходи! — взмолился Далхаддин. — Прошу, оставайся! Ты свет моих очей, вкус моей воды! О, Далия, оставайся, мы будем счастливы! — Извини, но идея быть чьей-то седьмой женой меня не греет, — буркнула алхимичка. Сейчас эта чудная женщина исчезнет из его жизни, — понял Далхаддин. Исчезнет ее порывистость и великодушие, любопытство и милосердие, неброская, безыскусная красота и азарт бывалого игрока. Молодой маг испугался — на этот раз настолько, что почувствовал решимость бросить вызов традициям, обстоятельствам и даже самой Судьбе, которая стоит между ним и его любовью. — А если я выгоню трех младших жен — их родителям я не так много и должен, — скороговоркой, пока не исчезла решимость, выпалил эльджаладец. — Стать четвертой женой ты согласна? Из-за круга, очерченного заклинанием, Далия послала ему улыбку и воздушный поцелуй. Далхаддин тяжело вздохнул. Могущественный, загадочный, неторопливый и величественный Восток в очередной раз столкнулся с энергичным и деятельным Западом, и они разошлись, так и не сумев ни победить, ни понять друг друга. *** 25-й день месяца Барса Ильсияр, здание городского суда Узнав о том, что мэтресса Далия покинула Пустыню и вернулась домой, инспектор Клеорн потерял покой и сон. Он и так постоянно поторапливал мэтра Лео и прочих помощников, выделенных ему господином Иолинари, а теперь и вовсе превратил официальное расследование относительно деяний Кадика ибн-Самума и событий у Горы Сфинксов и Львиного Источника в настоящую гонку со временем. Клеорн совершил немыслимое — он заставил велеречивых, неторопливых эльджаладцев оформлять официальные документы буквально за пять-шесть часов, а не лет, как они намеревались в начале. Наконец, сыщику удалось составить печальную статистику двадцать первого дня месяца Барса. Теперь надо еще раз перепроверить имена погибших у Горы Сфинксов, чтобы потом утвердить список у судьи Раджа; по этому списку генерал Громдевур обещал выбить из эмира Джавы компенсацию семьям пострадавших… Интересно, каким чудом мальчишка-судья сумел удержаться на своей высокой должности, — подумал Клеорн, скользя взглядом по именам, прозвищам и отмеченных мелким шрифтом обстоятельствах гибели, — если верить Иолинари, на эмира произвел хорошее впечатление тот факт, что мальчишка не покинул город, а остался вместе с горожанами, ожидающими катастрофы. Приятно знать, что даже при такой идиотской системе правления, когда представителем исполнительной власти вдруг оказывается восьмилетний молокосос, жители Эль-Джалада не растеряли истинно-человеческих качеств… — Мэтр! — рявкнул Клеорн. |
