|
Жители Диль-Румайи, Обезьяньего Источника, Сар-Куримы и прочих селений, вдруг обнаружившую реку там, где она должна была находиться, если верить картам и преданиям былых веков, первые дни могли лишь любоваться на бегущую воду. Они не верили, что воды может быть столько. Что она могла быть просто так. Что она будет тут вечно… А поверив, падали на колени и благодарили Духов Пустыни и эмира Джаву, да правит он четыре сотни лет, за сотворенное чудо! При чем тут эмир? — думал Далхаддин. Но озвучивать свои сомнения не спешил. — Вы все-таки уезжаете? — спросил молодой маг — теперь уже точно маг, а не какой-то там ученик. Вот, даже новый халат есть! С двумя золотыми звездами и целой горстью серебряных! Далия пожала плечами. Сейчас они стояли под полосатым тентом таверны, чуть в стороне от суеты, которую развел хозяин дома, собираясь отбывать обратно в Чудурский лес. — Мэтр Виг весьма расстроен тем, что аннулировали все результаты гонок магических тварей по Пустыне, — объяснила алхимичка. — Ты не представляешь, что здесь было! Обошлось, правда, без призыва существ-из-другого-мира, но и тех, кого Виг призвал из мира этого, было слишком много… Теперь, чтобы жить в доме, его надо заново ремонтировать, а перед этим — избавиться от злобных зубастиков, которые засели на чердаке, пиявок размером с кувшин, которые оккупировали подвал, и жутких топорщащихся рогами монстриков, в которых переродились карликовые коровы Вига после того, как поели какой-то эльфийской травки… Одним словом — да, мы едем домой. И Далия чуть насмешливо посмотрела на Далхаддина. О, как она была прекрасна! Тронутая золотистым загаром кожа, большие темно-серые глаза, выразительные брови, живой взгляд, сочные губы!.. — А может быть, останешься? — молодой человек и сам не понял, как из недр его души вырвались эти слова. — В конце концов — Ильсияр большой город, жить можно не только в доме старого мэтра. Есть и Хетмирош, там тоже люди живут… — У меня тысяча дел в Талерине, — заявила Далия. Ее тон — ласковый, мурлыкающий, — заявлял прямо противоположное. И что дела подождут, и что не только в Талерине можно проводить исследования Разума… — А все-таки, может, останешься? — с робкой надеждой спросил Далхаддин. — Понимаешь — ты самая красивая и умная из женщин, которых я только видел… Для Далии эти слова прозвучали райской музыкой. — Когда ты рядом… когда я вижу тебя… — несколько бессвязно продолжил эльджаладец. — В моем сердце бушует огонь, а в печени такое ощущение, будто я проглотил целый тюк омарского перца! О ты, цветущая вишня моей души! О, сахарная дынька, с томной негой возлежащая на бархатистых листьях моего восхищения!.. Сохраняя загадочно-поощряющее выражение лица, Далия тайком посетовала, что Далхаддина не слышит Клеорн. Признания инспектора, тоже весьма экспрессивные, уже успели надоесть алхимичке своей несколько казенной прямотой. Она, конечно, хороша, но восточная пылкость… страстность… изящество сравнений и гипербол… — Оставайся, о Далия, — эльджаладец осторожно взял руку алхимички и с почтением поцеловал кончики пальцев. — Выходи за меня замуж! О!!! Музыка души заиграла еще громче. — Уверен, — продолжал Далхаддин. — Ты быстро подружишься с остальными моими женами! — ЧТО?!! — Мы будем слушать музыку, сидя в нашем саду, смотреть на реку, протекающую у подножия Хетмироша, по вечерам я буду читать тебе стихи, а ты — рассказывать свои алхимические истории… — Остановись, — приказала Далия. — Повтори, пожалуйста, еще раз, с кем я должна подружиться. |
