– Фу! – сердито вскрикнула я, стряхивая с себя крохотного оберона. – Убери эту гадость!

– Извини, не подумал, – сконфуженно встряхнулся «оберон», вернув себе предыдущее обличье. – Так лучше?

Я только кивнула, все еще не отойдя от мимолетного шока.

– Но это все равно я, – тихо добавил призрак. – Один и тот же, Трис. Помни об этом, хорошо?

– Ладно. Только не превращайся больше в этого… в общем, в это! Мне после дворца до сих пор кошмары снятся.

Рум покорно вздохнул.

– Хорошо, не буду. Может, пойдем уже? Вдруг ушастые заметили, что ты ушла? Всполошатся, завопят, переполох опять поднимется…

– С каких это пор тебя стали волновать чужие тревоги? – с подозрением спросила я.

– С тех пор, как рядом начал крутиться шиир.

– Ширра не станет поднимать панику, – возразила я, поднимаясь с земли. – И потом, чего переживать? Он уже давно обошел все окрестности, все обнюхал, облазил и разогнал всевозможных упырей. Мне ничего не грозит, разве нет? Да и следы на земле хорошо видны – я не пряталась, когда уходила. И весточку там оставила, что скоро вернусь. Могут же быть у меня интимные дела, в которых не нужны посторонние? Ширра поймет, не бойся. К тому же он и так всегда знает, где я и с кем.

Рум тяжело вздохнул, проследил за мной долгим взглядом и печально закончил:

– Это-то меня и пугает.

Глава 9

Приближение болота я ощутила задолго до того, как мы его увидели. По излишне влажному воздуху, неумолимо пропитывающему одежду сыростью, по рваным клочьям утреннего тумана, обилию мха, стремительно растущему числу лужиц и мелких ручейков, а также по тому, что деревьев вокруг нас становилось все меньше, а вместо них все чаще встречался низкорослый кустарник. Ну и наконец запах…

Фу. Вот уж не знала, что на свете существует такое многообразие оттенков умопомрачительной по силе вони. Даже протухшие помойки у припортовых трущоб, где улицы мылись исключительно дождевой водой, пахли много лучше, чем застоявшаяся вода в крохотных, поросших тиной озерцах, которые нам приходилось миновать с завидной регулярностью. Тут даже комары дохли на лету, птицы отказывались селиться поблизости, ни одной лягушки не было и в помине, водяные червяки не смели пробовать эту воду на вкус, а дикие звери за много верст огибали здешние «водопои», боясь подцепить какую-нибудь заразу.

Вскоре в воздухе запах гнили и разложения стал настолько сильным, что, казалось, пропитал все насквозь – одежду, обувь, продукты в заплечных мешках, траву, листву и даже нас самих. И это здесь, в самом начале болотного царства, а что будет дальше, даже подумать страшно.

Я отыскала взглядом Беллри и Шиалла и невольно им посочувствовала.

Бедняги. Уж если меня тошнота мучает с самого утра, то им с их острым нюхом наверняка приходится еще хуже. Вон, сами бледные, местами даже с зеленью, глаза большие, страдальческие. Дышат исключительно ртом, обмотав лица чистыми тряпицами, но даже это их не спасло.

А вот Ширра, как ни странно, чувствовал себя вполне сносно – морду не кривил, не чихал. Просто бежал себе и бежал вперед, уверенно ведя весь отряд за собой. Той ровной неутомимой рысцой, которой, мне кажется, мог преодолевать гигантские расстояния. И лишь иногда, когда следующие за мной по пятам эльфы начинали дышать с перерывами, а их побратимы устало смахивали пот со лбов, скорр ненадолго оборачивался, будто желал убедиться, что попутчики дотянут до привала.

Вот и сейчас он плавно повернул голову, окинул людей и нелюдей быстрым взглядом, на мгновение задержался на мне и успокоенно отвернулся – пока мы справлялись.