Вот и сейчас он плавно повернул голову, окинул людей и нелюдей быстрым взглядом, на мгновение задержался на мне и успокоенно отвернулся – пока мы справлялись. Даже молча страдающие эльфы, для которых древнее, отчаянно смердящее болото стало настоящим испытанием.

Впрочем, мне показалось, больше всего их донимал отнюдь не запах. Когда-то в этих краях погибло много разумных. Здесь же витали остаточные эманации магии, обрывки заклятий и десятки тысяч неупокоенных душ, присутствие которых чуткие эльфы наверняка ощущали лучше нас.

– Тьфу! – не выдержала я и все-таки остановилась. – Ширра, Лех, подождите.

– Что такое? – обернулся Лех. Следом за ним остановился и скорр, быстро огляделся, зачем-то понюхал воздух и неодобрительно рыкнул: идти предстояло еще немало, так что любая задержка могла нам дорого обойтись.

Я решительно тряхнула головой.

– Со мной – ничего, а вот твои побратимы скоро рухнут.

– Беллри? – вопросительно повернулся к ушастикам Лех.

– Мы выдержим, – поморщился тот, с силой растирая виски. – Нам не впервой.

Я невольно ему посочувствовала и зачем-то тоже прислушалась. Сперва ничего особенного не ощутила, но потом мне вдруг показалось, что где-то на грани слышимости действительно звенит многоголосый крик. Долгий, полный боли и отчаяния, требующий возмездия, прощения, забытья…

– Трис, не надо, – вдруг подал голос Рум. – Не слушай их.

Но опоздал: звук внезапно усилился, а потом с такой мощью обрушился на мою бедную голову, что я против воли охнула и осела на землю.

Боль… как же много ее вокруг! И кровь… кажется, что мир вдруг раскололи надвое, и его останки безнадежно тонут в мутной багровой пелене.

Кровь повсюду: на траве, на земле, на деревьях. Солоноватый привкус буквально висит в воздухе, то и дело оседая на губах и заставляя болезненно кривиться.

Низкие небеса царапают верхушки обгорелых деревьев. Повсюду гарь, смрад, и от земли вверх поднимается тяжелый черный дым, перемешанный со запахом разлагающихся тел.

Где-то рядом по-прежнему тлеют старые пожары. Тут же виднеются сломанные копья, разломанные надвое мечи, расколотые щиты и щедро вымазанные в чужой крови стрелы… Между ними торчат изломанные руки, которые больше никого не ударят и не обнимут. Неподвижные лица, в которых больше нет и не будет жизни. Пустые глазницы, с укором глядящие в сторону Мглистых гор, и покрасневшие от пролитой крови Летящие пики, безмолвно взирающие на мертвецов с высоты.

Над притихшим полем ощутимо пахнет смертью и тленом: хозяйка душ сегодня собрала богатую жатку.

Над телами погибших молча кружат крылатые тени – вездесущие вороны настойчиво ищут поживу.

Солнца почти не видно, потому что его время давно прошло. Луна еще не выглянула из-за набежавших туч, но отчего-то кажется, что и она сегодня обретет угнетающе алый оттенок. А в темноте, словно не веря в собственную гибель, медленно плывут полупрозрачные фигуры – души несчастных, которым так и не суждено было умереть по-настоящему…

Вздрогнув, я распахнула глаза и непонимающе уставилась на склонившиеся сверху лица.

Мама, что со мной? Откуда этот кошмар? Если эльфы видят и слышат его так же, как на мгновения сумела я, то это действительно ужасно!

– Трис! Очнись! – потряс меня за плечи Лех, а Ширра обеспокоенно заглянул в лицо.

– Н-не надо, – запинаясь, пробормотала я. – Н-не тряси меня, пожалуйста. Я в порядке. Только приду в себя… Дай пару минут.

– Хвала Двуединому, – облегченно выдохнул он, осторожно усаживая меня на землю. – В чем дело? Ты нездорова?

Я помотала головой, окончательно изгоняя из мыслей чужие голоса, и торопливо поискала глазами эльфов.