– Монстр, – с болью шепчет она, отдаляясь. – Кровожадный, свирепый и злобный зверь. Как же я не видела раньше?!

– Ах, зверь? – рычит он, неожиданно отшатываясь. – Кажется, тебе понравился этот слюнявый облик с дурацкими крылышками? Кажется, тебе нравится, как эльфы воздают тебе хвалу и почитают богиней? Так смотри же, глупая! Вот каков настоящий зверь! Вот каким может стать настоящий шаддар!

В мгновение ока он преображается: широкая спина раздается еще больше, на руках и ногах появляются жутковатые крючья, способные надвое разорвать даже столетнее дерево. Белоснежные крылья мигом теряют перья и превращаются в плотные кожистые полотна, на кончиках которых угрожающе посверкивают когти. Его лицо искажается от гнева, кожа вместо теплого золотистого оттенка обретает поистине жуткую черноту. Пылающие глаза проваливаются куда-то вглубь и наливаются нескрываемой яростью, а бархатистый голос окончательно начинает напоминать звериный рев.

– Ну как?! Нравится тебе такой монстр?!

Аллира в ужасе шарахается прочь, инстинктивно выбрасывая перед собой пелену морозного воздуха. Гораздо дальше, чем требовалось, немного сильнее, чем надо. И холодный иней моментально оседает на горячей коже Шиира. Он впивается в тело, больно жжет. И крылатый, не ожидая от нее предательства, кричит от нестерпимой боли, но все-таки справляется, а потом с хрустом разбивает ледяные оковы и ударяет в ответ неистовой яростью своего огня…

– Господи… – я измученно прикрыла глаза.

– Теперь ты все знаешь, – печально прошептал Рум, отпуская мои похолодевшие руки. – Вот как началось падение крылатых. Вот как мы превратились в то, чем стали сейчас.

– Это глупо… неправильно…

– Но так случилось. С тех пор мы взяли себе тот облик, который выбрали сами. Они ушли за облака, на Летящие пики, где отгородились ледяными щитами. А нам пришлось остаться здесь, следя за тем, чтобы ни они, ни их остроухие дери не смели переступать черту. Мы довольно долго соблюдали равновесие, потому что, как ни хотелось бы признавать, наши силы почти равны. Но когда был предан и убит Вертовах, когда я оказался в плену, чаши весов опасно покачнулись.

– Но так не должно быть! – с мукой простонала я. – Неужели ты не видишь, что так нельзя?!

– Вертовах однажды попробовал это изменить. Но, как видишь, все закончилось плохо. Поэтому мы – то, что мы есть. А они… боюсь, они ничем не лучше нас.

– Аллиры предали нас! – подтвердил в оглушительной тишине король шаддаров. – По их вине разразилась война и был разрушен Шаиир. И уже поэтому им нет прощения!

Вздохнув, Рум повернулся к трону.

– Сын…

– Ты болен, отец, – с неожиданной лаской сказал шаддар. – Они слишком долго тебя мучили. Ты не понимаешь, что говоришь. Прости. Но я верю, что победа близка. И как только одна из них даст нам необходимое… поверь, они пожалеют, что посмели начать эту войну.

– Я не позволю тебе этого сделать. Пусть я – всего лишь дух, но кое-что еще могу. Трис, не волнуйся – я закончил то, что хотел. Ни один шаддар не посмеет тебя коснуться, пока я рядом. А чтобы они это поняли…

У меня мучительно заныло сердце, а на глаза сами собой навернулись слезы, но он уже не смотрел – выпрямившись и расправив плечи, властно шевельнул крыльями и, глядя поверх взволнованно зашевелившегося моря черных голов, четко произнес:

– Я, Роммуард Тер Ин Са Ширракх, последний повелитель Иира и создатель огня Оддора. Меняющий Обличья. Шиир. И я свидетельствую: эта аллира находится под моей защитой. Я отдаю ей свою силу, память, волю и жизнь.