Изменить размер шрифта - +
Тогда я выл от сознания того, что не могу вмешаться и подсказать им правильный путь. Три долгих тысячелетия копил злобу на тех, кто оставил мне такую коварную участь – быть рядом и не иметь возможности отомстить.

Я закрыла лицо руками.

– Так было, Трис, и этого, увы, не изменишь. Я был глуп, решив, что малой кровью смогу выиграть войну, считал, что месть за погибшего брата достойна того, чтобы пронести ее через века. Но я не понимал, что на самом деле все мы в тот день смертельно ошиблись. И все до единого проиграли: наши собственные жизни, судьбы наших детей и наше общее будущее, которого с того времени больше не стало.

– Значит, – задыхаясь от странной тяжести, переспросила я, – на самом деле Последняя битва была лишь началом?

– Да. Потому что если раньше мы и аллиры были всего лишь соперниками, то после той ночи, когда были жестоко убиты сразу два повелителя нашего народа, мы стали врагами, Трис. Теми, кто не помнит родства и кто готов на все, чтобы уничтожить другого.

– Но ведь так было не всегда!

Рум низко наклонился и в упор взглянул своим золотыми глазами.

– Нет. Я покажу тебе то, что вспомнил…

 

Ночь. Сумерки. Полная луна торжественно освещает огромную площадь, на которой стоят двое в белоснежных одеждах – молодая женщина, носящая на груди удивительной чистоты крупную жемчужину, и высокий мужчина с хищным лицом, на шее которого чернеет тонкая цепочка из древнего серебра, а на ней – крохотный черный камушек, в котором издалека видна неистовая мощь усмиренного огня.

В обоих чувствуется скрытая сила. От обоих веет неведомой мощью. Эти двое лишь отдаленно напоминают людей, но кажутся настолько возвышенными, настолько величественными и прекрасными, что поневоле хочется преклонить колени.

– Смотри, возлюбленный муж мой, – мягко произносит женщина и косится на улыбающегося супруга. – Мы с сестрами сумели превзойти твое творение и создали тех, кто лишь немногим будет уступать нам по срокам жизни. Что ты на это скажешь?

Повинуясь ее знаку, две удивительно ладные девушки выводят на площадь смертных, имеющих поразительно правильные лица и утонченные, слегка заостренные кверху ушки.

– Чудесно получилось, правда? – гордо улыбается она, подзывая вошедших. – Конечно, для работы нам пришлось взять твою основу, дорогой мой Шиир, но результат, мне кажется, получился даже лучше, чем ожидали.

– Гм, – хмыкает мужчина, с интересом осматривая первых в мире эльфов. – Не слишком ли хороши они для мужчин, Аллира? Мне кажется, не стоило так сильно заострять внимание на внешности.

Она звонко смеется и победно осматривает почтительно расступившихся сородичей.

– Никак завидуешь?

– Нет, конечно. Чем больше внизу разнообразия, тем интереснее станет мир.

– Рада, что ты это понимаешь. Внизу все еще довольно скучно, чтобы не разнообразить равнины хотя бы таким забавным способом. Может, создадим новый народ?

– А как у них с душами? Настолько же хороши, как у моих дери?

– Желаешь сравнить? – вкрадчиво интересуется она и тут же делает неуловимый жест изящной кистью. – Хорошо. Пусть твои подопечные тоже придут. Это даже становится интересным.

Мужчина величаво кивает, и по его знаку праздно одетые сородичи расступаются, пропуская вперед слегка робеющих молодых мужчин. Они высоки и тоже красивы, но все же рядом с созданиями Аллиры выглядят попроще. Зато гораздо внушительнее. При этом друг на друга творения крылатых смотрят без вражды. Даже, пожалуй, с интересом. После чего одновременно склоняются в почтительном поклоне и бестрепетно подходят к огромному зеркалу, которое повелительница Шаиира создает тут же, прямо у всех на глазах, изо льда и морозного воздуха.

Быстрый переход