– В чем дело, Бретран? – обозначил усмешку призрак. – Сомневаешься в том, что видишь? Как видишь, аллиры все-таки придумали способ сохранить мой дух: три эпохи прошло, а я все тот же.

– Отец…

– Значит, ты веришь тому, что видят твои глаза?

– Да, – потерянно опустил плечи отец Ширры. – Я узнаю твой голос. И слышу голос крови, который не ощущал столько веков. Это действительно ты.

– Хорошо. В противном случае мне пришлось бы устраивать целую демонстрацию. – Рум зловеще улыбнулся и на мгновение выпустил из рук и ног целый веер ослепительно засверкавших когтей, которые умели вспарывать как мертвую, так и живую плоть. – Верно, Варротен? Отец уже научил тебя пляске когтей?

Ширра отступил на шаг, все еще будучи не в силах поверить. Зато его отец вдруг взревел так, что задрожали горы, а у меня непроизвольно подогнулись колени, и сжал громадные кулаки.

– Бледнокожие дети луны! Вот почему мы не нашли твое тело!

– Мое тело сгнило в ущелье Потерянных душ. Вы зря разрушили ледяные чертоги. Одно хорошо – Вертоваха они просто убили. А я… я согласился на это сам.

– Но почему?!

– Месть, – легко пожал плечами Рум. – Тогда я был молод и глуп. Так же, как ты сейчас. Мы все были слепы, нас обуревала ненависть и жажда крови. Где вы похоронили Вертоваха?

– Как положено, на Аллее павших, – мертвым голосом отозвался король. – Там и для тебя место есть…

– Я не претендую на вечную память. Но хочу, чтобы ее увидела Трис.

– Аллира?!

– Помолчи, – сурово оборвал сына Рум. – Ты не тронешь ее и другим не позволишь.

– Но она – аллира!

– Трис росла вдали от Летящих пиков. Она не знает нашей войны и не виновата в том, что случилось.

– Она – аллира! – неистово взревел король, одним невероятно быстрым прыжком слетев с трона и оказавшись прямо передо мной. Взбешенный донельзя, искренне ненавидящий меня и весь мой род. За прошлое. За свои потери. За боль, страх, многовековую войну, что тянется между двумя половинками некогда единого народа. Но особенно сильно он ненавидел меня за отца. За то, что из-за меня его подвергли мучительному заклятию посмертия. И он убил бы меня в этот миг, если бы Рум не заступил ему дорогу.

– Нет. Ты ее не тронешь.

– Им нет прощения, отец! – взвыл, потрясая крыльями, демон. – Они сотни лет убивают наших братьев! Это их вина, что так все случилось! Разве не Аллира первой предала и убила своего мужа? Разве не Миарисс… будь она трижды проклята… обманом завлекла и погубила твоего брата?! Разве не пытали тебя перед тем, как сломить твою волю, чтобы и после смерти ты не смел вставать у них на пути?!

Я с болью увидела, как потемнело лицо у моего верного духа.

– Да, – глухо уронил Рум в оглушительной тишине. – Все это было. И мой брат действительно был не единожды предан. Миарисс нанесла нам сразу две болезненные раны. Из-за нее Вертовах потерял голову и решил пойти против моей воли. Из-за нее же разразилась Последняя битва. И по ее вине наш род осиротел сразу на многие сотни жизней.

– Из-за нее убили тебя! – с трудом сдерживаясь, прорычал король шаддаров. – Ты помнишь?! Помнишь, как стоял посреди поля и смотрел, как эти бестии одного за другим убивают таких же обездвиженных и униженных этой подлостью шииров?! Может, забыл, как она воззвала к силе мертвых и подняла на нас нежить?! Может, забыл, сколько крови пролилось по ее вине и насколько уменьшилось число твоих верных шаддаров?!

– Я помню, сын.