Говоря это, парень выглядел счастливым мальчиком, которому отсыпали целый грузовик конфет. Он светился от радости.

— Володька… — сокрушенно пробормотал я. — Что же ты натворил? Все у нас было впереди, понимаешь? Покорили бы Победу, о нас бы заговорили. Не сейчас, но через год, собрались бы в Спорткомитете, предложили бы и эту идею — взойти на Джомолунгму. Думаешь, не поддержали бы нас?

Володька усмехнулся.

— Ты правда веришь, в то, что сейчас говоришь? Советский союз никогда еще не восходил на эту гору. И едва ли взойдет в ближайшие лет десять. А я хочу туда прямо сейчас! Я иду за мечтой, Андрей. Вот в чем наше отличие. Ты остановишься, если на пути встанут друзья. Я — нет. Пусть это звучит жестоко, мерзко, гадко — называй, как хочешь. Но это так. Победителей не судят. И когда я буду там, на вершине мира, на Джомолунгме, именно об этом и буду думать — победителей не судят. А я буду победителем.

Володька взял в руки ледоруб, прищурился.

— А теперь извини, Андрей. Не принимай близко к сердцу. Так надо. Для дела надо. Приятно было с тобой иметь дело.

И двинул на меня.

— Андрей! Берегись! — крикнула Леся.

Но я ожидал такого поворота событий и потому встретил удар ледоруба своим. Наши инструменты звякнули друг об друга, высекая искры, словно настоящие мечи.

Володька был крепок, силен. Я же — ослаблен долгим переходом. Да и разряженный воздух горной высоты не способствовал схватке. Но когда на тебя летит ледоруб, тут уж не до слабости. Отбивай — иначе умрешь.

Еще одна атака. Я увернулся, попытался поставить противнику подсечку.

Но Володька оказался на чеку. Он тоже одно время ходил на секцию бокса и потому достойно бился.

Я пропустил прямой в скулу, попятился назад. И едва не полетел вниз, в снежный обрыв. В последний момент удалось выкинуть ледоруб вперед и зацепиться. Володька бросился ко мне, но я увернулся и от выпада и парень чуть сам не улетел вниз.

— Вставай! — рявкнул он.

Володька теперь был словно чужой, будто какая-то иная сущность, злая, черная, поселилась в его теле, заняла его разум. И даже лицо, до того добродушное, округлое, вдруг стало каким-то угловатым, жутким.

— Вставай! Поднимайся! — повторил он, не желая рисковать и пытаться сбросить меня с высоты.

Я подтянулся, встал.

— Володька, одумайся, пока не поздно! — попытался достучаться до него я.

Но было бесполезно. Парень не произнес даже слова. Вновь ринулся в атаку.

Ледоруб просвистел у самого моего виска. Это прибавило адреналина, он вскипел в крови, заставляя ощутить мир особенно остро, во все его деталях, будто кто-то выкрутил все настройки на максимум. А еще он загасил страх, сковывающий движения. Страх не за себя, но за друга, которому я инстинктивно боялся причинить вред, не смотря даже на то, что он хотел оприходовать меня ледорубом.

Я стиснул зубы. И контратаковал.

Серия коротких прямых прошла кучно, отбив парня назад. Два тычка слева, и плотный апперкот. Все удары достигли цели, заставляя противника поплыть. Я собирался уже поставить точку в этом бое, нокаутировать Володьку, но тот сжался пружинок и рванул на меня.