— Приходится. Положение такое. Когда я был помоложе, я своим приказывал. Повинуются, но результат ужасен. Оставайся обедать, а за твоим приятелем мы пошлем. Кто он такой?

— Альмарен, сын Тифена.

— Наверное, хороший парень, если пошел в отца.

— У них вся семья прекрасная. Я сейчас живу у Тифена.

— Переселяйся сюда, во дворец. Тебя устроят наилучшим образом.

— Незачем. Через несколько дней мы с Альмареном выедем в Келангу. Ты не маг, Норрен, и недооцениваешь опасность, связанную с камнями. Я не могу бросить их поиски.

— Жаль. Но пока ты здесь, мы займемся армией, Ромбар?

— Да, — согласился тот. — Альмарен покопается в книгах без меня. Но мне хотелось бы взглянуть на твою библиотеку.

— До обеда есть время. Слуга проводит тебя. — Норрен позвонил в колокольчик. — Но сначала я тебя кое-кому представлю. Ринч! Вайк!

Два огромных темно-серых пса бесшумно выросли рядом с Норреном. Они до сих пор лежали так тихо и неподвижно, что Ромбар не заметил их. Шерсть псов была короткой и гладкой, мощные ноги и грудь выдавали сильных бегунов и бойцов, мягкая верхняя губа не прикрывала клыков, длинных и белых, как молнии. Это были отборные псы из породы клыканов — древних боевых собак, привезенных на остров на кораблях первого правителя.

— Это свой, — Норрен указал псам на Ромбара. — До чего же умны! Все понимают. Они не менее знатны, чем мы с тобой, можешь себе представить! Вот этот — Даринча Пятнадцатый — потомок любимого пса Эмбара. Я зову его Ринчем — так короче. А этот — Вайкаран Тридцать Девятый, или Вайк — ведет род от Вайкарана, сопровождавшего Тальварна в походах. Он у меня недавно — их меняют раз в полгода, чтобы не зажирели от дворцовой службы.

— Хороши! — с искренним восхищением сказал Ромбар. — В Келанге я не видел таких клыканов. Там порода мельче.

— У нас старинные традиции. — Норрен опустил руку на тяжелую голову пса. — Два таких песика без труда загрызут грифона. Теперь они тебя знают, и я за тебя спокоен.

Слуга повел Ромбара в правое крыло дворца, где располагалась библиотека. Проходя по залам, Ромбар невольно сравнивал их с залами дворца Равенора, в которых побывал позавчера. Дворец Норрена был построен раньше дворца Равенора, когда в Цитионе совершенству линий и пропорций еще предпочитали мощь и величие. Гранитные витые колонны, портреты предков, висящие на стенах, тяжелые пестрые шторы создавали ощущение давящей пышности, белые мраморные скульптуры в нишах казались неуместными и терялись на фоне буро-красной старинной мебели. «Здесь не живут, — подумал Ромбар. — Да и ходят редко. Наверняка у Норрена есть свои комнаты, и отделаны они не так». Он представил себе клыканов, бродящих вечерами по неосвещенным залам, и с приязнью вспомнил лёгкий и светлый дворец Равенора.

Подойдя к высокой двустворчатой двери, слуга распахнул ее перед Ромбаром. Тот вошел и оказался в длинной узкой комнате. Одна из ее стен, казалось, состояла из ряда высоких, закругленных сверху окон. Противоположная стена была занята полками, где стояли ряды толстых старинных книг в кожаных и серебряных переплетах, с застежками и без застежек, украшенных золотом и чеканкой. Ромбар, думавший, что в библиотеке никого нет, был несколько удивлен, увидев в дальнем конце комнаты большой стол, заваленный бумагами, и склонившегося над ним человека, аккуратно что-то чертившего на широком желтоватом листе.

Он дошел до середины комнаты, когда человек за столом услышал звук шагов и поднял голову. От неожиданности Ромбар остановился.

— Скампада… — сдавленным голосом произнес он.