|
Как видно, ваши руководители еще не дали вам такого рода установок. Ну что ж, им видней. Однако можете сообщить им, что Советский Союз готов рассмотреть ваши просьбы и помочь вам в самый короткий срок. Тем более что вы так жарко убеждаете меня в готовности сражаться насмерть, хотя это утверждение априорно, а отнюдь не доказано. - Я немедленно снесусь с моим правительством. - Снеситесь, - согласился Сталин, поднимаясь из-за стола. - Не люблю суетливых людей, но и копуш тоже побаиваюсь, особенно если предстоит иметь с ними дело. Обстоятельность - это одно, а медлительность - совсем иное. Как, кстати, у вас с дорогами? - уже возле двери остановил он Максимовича неожиданным вопросом. - Весной сильно развозит? - В горах - да. - А в поймах? Насколько нам известно, ваши стратегические дороги, те, которые могут быть использованы танковыми соединениями противника, проходят как в горах, так и в поймах рек. - Сейчас время разливов. Из дома пишут, что Сава сильно разлилась. - Сава? Это в Хорватии? - Да. - А в Сербии? На границах с Болгарией? - очень тихо спросил Сталин. - Там ведь нет рек. Значит, там есть свобода для танкового маневра? На этом он и расстался с Максимовичем, не сказав на прощанье ничего больше. Впрочем, больше говорить ему и не надо было, он и так сказал слишком много, это бы понял любой штатский, не то что военный. Сталин, однако, ошибся: Максимович уловил лишь н е ч т о. Определенного мнения о том, чего же хочет его собеседник, он вынести не осмелился. Многозначительность, заложенная в словах Сталина, была для Максимовича неким таинственным символом, который он не решался расшифровать, опасаясь неверно понять советского руководителя и, соответственно, быть неверно понятым Симовичем. Поэтому по дороге домой он думал, к а к сформулировать отчет о беседе. Существо дела отодвинулось на второй план, став фактом, в определенной мере раздражающим, не дающим полковнику сосредоточиться на его прямой работе: составлении ясных и недвусмысленных отчетов после бесед с военными и политиками - на приемах ли, в кабинетах или даже во время коротких театральных антрактов. ...А Сталину этот полковник понравился. Похож на русского, - отметил он. - Такой же открытый. И драться, видимо, будет насмерть. Это он верно говорил. Есть в нем что-то и от грузина, скорее даже от сухумского грузина. И глаза хорошие, чистые глаза. Прямо смотрят, нет в них игры. Таким глазам можно верить>. В четыре часа утра Сталин позвонил Вышинскому на Николину Гору - тот жил в поселке работников науки и искусства. - Вы еще не спите, товарищ Вышинский? - Я только что приехал, Иосиф Виссарионович. |
