|
(Единственным, пожалуй, человеком, называвшим Сталина не по фамилии, как это было принято, а по имени и отчеству, был Вышинский.) - У вас что-нибудь новое по Югославии есть? - Нет, Иосиф Виссарионович. - Меня что-то смущают данные разведки, - сказал Сталин, - они, по-моему, идут за фактами, которые им умело подсовывают. Что передает тот молодой журналист из Белграда? Потапенко, кажется? - Потапенко? - настороженно переспросил Вышинский и замолчал, выгадывая время. Однако пауза становилась гнетущей, и он осторожно добавил: - Видимо, Потапенко передает свои материалы в ТАСС. - Поскребышеву сказали, что он вам писал. Вам, товарищ Вышинский. Поскребышев интересовался этим Потапенко по моей просьбе. - Я сейчас же выясню в ТАССе, Иосиф Виссарионович, и сообщу вам через пять минут. Он позвонил начальнику ТАССа - тот уезжал домой не раньше семи утра: - Почему вы перестали присылать нам сообщения Потапенко, Хавинсон? - Я считал, что... - А вы поменьше считайте, - облегченно вздохнул Вышинский: он боялся, что журналист уже отозван в Москву. - Информация - не арифметика, тут не считать надо, а информировать. Вовремя, опираясь на разные источники, учитывая все точки зрения. Пришлите мне завтра утром все его материалы, и пусть он там не лодырничает, а работает. Выслушав Вышинского, Сталин хмыкнул: - Я уже просил поблагодарить Потапенко за его информацию. Не возражаете? Вышинский понял, что Сталин знает все, и то, что он знает все и т а к говорит с ним, было огромным облегчением. Он тихо сказал: - Спасибо, Иосиф Виссарионович. Спасибо вам... - Это вам спасибо, - не скрывая издевки, закончил Сталин, - я рад, что у вас такие бойкие корреспонденты. Мне, видите ли, не пишут. Мне только жалобы пишут. Жалобы и поздравления. И, не попрощавшись, положил трубку. <Дорогой Андрей Януарьевич! Большое спасибо Вам за поддержку! Я только что получил указание оставаться в Белграде и продолжать работу. Посылаю Вам обзор важнейших новостей. Отправляю только первую часть, пока без анализа, одни лишь факты. С коммунистическим приветом Л. |
