|
Сейчас это его решение должно быть утверждено, а уж будучи утвержденным - проведено в жизнь любыми способами. Мачек был нужен в прежнем кабинете, как символ верности хорватов югославскому королю; еще более нужен он сейчас, из-за давних своих связей с Берлином. - Господа... Друзья мои, - глухо сказал Симович. Он хотел откашляться, потому что голос сел во время ночных бесконечных разговоров по телефону с командирами воинских частей, которые занимали узловые коммуникации, но ему показалось, что кашель этот будет дисгармонировать с той торжественной тишиной, которая стояла в прокуренном зале. - Господа, - повторил он и напряг горло, чтобы голос звучал ниже и значительней, - князь-регент отстранен от власти... Здесь, в этом здании... Два часа назад... Правительство Цветковича низложено... Со всех концов страны приходят вести о том, что армия берет власть в руки, не встречая сопротивления. Его величество король Петр Второй поручил мне сформировать кабинет. Однако, поскольку здесь собрались представители разных партий, я хочу, чтобы не монарх, а вы назвали имя кандидата на пост премьера... - Симович! - Душан Симович! - Генерал Симович! - Симович! Почувствовав холодок в груди, высокий холодок счастья, Симович закрыл на мгновение глаза, прикоснулся пальцами левой руки к переносью, словно надевал пенсне или вытирал слезы - точно и не поймешь. Все события сегодняшней ночи ушли в прошлое. Они, эти события, имели две стороны - одну, которая будет принадлежать истории, и вторую, которая обязана быть забытой, когда Симович, услышав от своего друга Бори Мирковича это короткое и страшное <пора!>, побелел, сел в кресло и тихо сказал: <А может быть, рано?> Никто не имеет права знать, как Боря Миркович кричал на него всего шесть часов назад: <Тюфяк! Трус! Баба! Ложись в постель и жди, когда я позвоню тебе и поздравлю с победой! Иди, спрячься у жены под юбкой!> Никто не имеет права знать, что он ощутил паралич воли, страшное состояние отсутствия самого себя. История обязана помнить, что он, именно он, а не Боря Миркович сказал по телефону - срывающимся шепотом - дежурному по гарнизону: <Выполняйте приказы, которые вам передают от моего имени>. Больше он не мог произнести ни слова - начался приступ стенокардии, и он просидел всю ночь в кресле, пока Миркович <валил> премьера Цветковича. Но все знают, что приказ отдал он, Симович, все знают, что из его кабинета прозвучал приказ и было сказано первое слово. А первое слово остается в истории. Поэтому-то Боря Миркович сейчас наводит порядок на улицах, а он, Симович, формирует кабинет. Генерал еще раз оглядел собравшихся и тихо сказал: - Прошу голосовать, господа. |
