|
- Меня и мое правительство интересует конкретный вопрос, - сказал фон Хеерен, лениво растягивая слова. - Каково отношение нового режима к Тройственному пакту? Нинчич ждал этого вопроса. Он, впрочем, думал, что этот вопрос последует не сразу, не в лоб, а после долгого, осторожного разговора. Правда, он не представлял себе, что его примут в зале, откуда вынесены все стулья. Положение спасло то, что Нинчич не успел еще ощутить всю меру своей значимости: он пока еще думал о престиже родины отдельно от своего собственного престижа - в этом были одновременно заложены и выгода и проигрыш. - Мое правительство не собирается расторгать пакт, господин посол, однако мы настаиваем на том, чтобы нас ознакомили с теми тайными статьями, которые были подписаны в Вене Цветковичем. Фон Хеерен улыбнулся, глядя в окно. Нинчич проследил за взглядом посла - тот разглядывал воробьев, занимавшихся яростной и быстрой любовью. - Хорошо, - сказал Хеерен, - я сообщу моему правительству о нашей беседе. - И, поклонившись, вытянул левую руку, показывая министру на дверь, дав понять этим, что время его истекло. Какое-то мгновение Нинчич раздумывал, как ему следует себя вести в этой ситуации, но все нормы международного протокола вылетели у него из головы, потому что только сейчас он ощутил всю ту громадную меру ответственности, которая на него обрушилась столь неожиданно. Молча поклонившись послу, он медленно пошел к большой белой двери, чувствуя на спине тяжелый взгляд немецкого дипломата. Выслушав Нинчича, премьер Симович сразу же поехал к американскому послу Лэйну. Тот встретил его широкой улыбкой, долго тряс руку, повторяя: - Мы восхищены вашим мужеством, генерал, мы восхищены... Это первая пощечина в Европе, которую так звонко на весь мир отвесили мистеру Гитлеру! Мы восхищены! Думаю, что сегодня вечером я смогу проинформировать ваш МИД о той реакции, которая разразится в Берлине. Я представляю себе, как озвереет Гитлер! - И повернет против нас свои танки... - Не думаю... Но в случае начала военных действий правительство королевской Югославии может надеяться на самую широкую помощь моей родины... - Какую именно, господин посол? - И моральную и материальную, мистер Симович. Во всяком случае, могу заверить вас, что замораживание югославского золотого фонда в Соединенных Штатах будет сегодня же отменено. - Какова может быть материальная помощь? - Самая широкая. - Меня интересуют точные данные. На что нам рассчитывать? Что я могу обещать генеральному штабу? - Мистер Симович, я запрошу государственный департамент немедленно. Я дам вам ответ, самый точный и обстоятельный. - А если все-таки война начнется в ближайшие дни? И помощь не поспеет? - Вряд ли, - после короткого раздумья ответил Лэйн. |
