|
.. Единственный, верно, писатель, для которого не существовало однозначных понятий добра и зла. В зле он видел ростки добра, а приглядываясь к добру, он ужасался злу, в нем сокрытому. Прошлое он умел оборачивать настоящим, а в будущем угадывал повторение того, что было. В нем жила гармония, а ведь гармония - это совмещение разностей. Вот и мне надо заставить себя в пытке, на которую меня обрекли, увидеть радость бытия. Я чувствую, значит, я существую, и гармония не нарушена во мне, а она невозможна без уживания в одном вчерашнего и завтрашнего, горького и радостного. Значит, возможно и завтра, возможна и радость. И будет день, и будет ночь, и будет утро. Я ведь сейчас только о том думаю, что помогает мне переносить жажду. На самом-то деле человек всегда думает о разном и многом. Мысль живет в нем, как трехслойный пирог. И я должен отойти от первого слоя - от боли, жажды, отчаянья... Ах, какие же вкусные тогда были пироги у тети Клаши - с черемухой, шанежки, горячие, рассыпчатые... И как Мария неумело пыталась помочь ей и разбила тарелку, а у них, на Урале, так было трудно с тарелками... Ну вот, начал с трехслойной мысли, а теперь вспоминаю пирог с черемухой и разбитую тарелку... А, понятно, я этим доказываю себе свою же правоту о трехслойной мысли. Я одновременно думаю о моей свободе и высшей несвободе моих палачей, о черемухе, которая пахнет хорватскими реками, когда сходит снег в горах, и про Марию, которая не умела быть хозяйкой, но умела любить, как никто другой, разве что Божена только еще и умела так любить...> - Воды! Дайте воды! Во... ДАЖЕ ЕСЛИ НЕ ХВАТАЕТ СИЛ - ЖЕЛАНИЕ ПОХВАЛЬНО _____________________________________________________________________ В отеле Штирлицу передали телефонный месседж* - просьбу срочно зайти на Михановичеву, в консульство. Оно помещалось в большом красивом доме неподалеку от <Эспланады>, на той же улице. _______________ * Послание (англ.). Вручив Штирлицу шифровку от Шелленберга, в которой тот просил <присматривать за Веезенмайером>, консул Фрейндт внимательно - впервые за все время знакомства, - оглядел <специалиста по вопросам развития торговых и научных отношений>, и в глазах его появилась та почтительность, которой полагается быть, когда незаметный дотоле подчиненный внезапно получает телеграммы из Берлина от руководства с шифром: <Строго секретно, не вскрывать, вручить лично>. - Моей помощи не требуется? - осведомился генеральный консул, стараясь придать своему вопросу ту особую интонацию, которая позволит собеседнику услышать голос местного начальника, способного оказать содействие в выполнении специального задания, и одновременно - почтительность чиновника, осознавшего истинную роль Штирлица в операции Веезенмайера. - Спасибо, - ответил Штирлиц, понимая и принимая условия, предложенные ему Фрейндтом. |
