|
- Спасибо, - ответил Штирлиц, понимая и принимая условия, предложенные ему Фрейндтом. - Если позволите, я обращусь к вам в случае крайней нужды. - Бога ради. Вот мой домашний телефон, - сказал Фрейндт, протянув визитную карточку. - Спасибо, - повторил Штирлиц, - обещаю не злоупотреблять вашей добротой. Я понимаю, как много у вас своих хлопот. Что-нибудь новое из дома сегодня было? Консул включил радио, пояснив: - В общем-то, люди из Берлина проверяли все помещение, но, кто знает, возможно, югославы подлезли со своей аппаратурой через камин. Во всяком случае, если нас и слушают, то лишь Белград; в этом смысле Загреб вполне тактичен и верит нам. - Осторожность все же не помешает, - взглянув на радиоприемник, сказал Штирлиц, - хотя я порой думаю, что осторожничаем мы, осторожничаем, а они прочитали наш шифр где-нибудь в Лондоне или Москве и знают не то что наши с вами секреты, а куда более важные - общегосударственные. - Я убежден, что нас прочесть невозможно. - Я оставлю в вашем сейфе эту шифровку? - Очень важная? - Очень. - Не надо. - Почему? - Мы получили устный приказ готовиться к эвакуации. - Когда? - Точно не сказано. Приказано быть готовыми каждый день. Все зависит от успеха Веезенмайера. Во всяком случае, в Хорватии. Штирлиц .все понял. Он сжег шифровку и размельчил пепел. - Мы тоже ждем, - ворчливо заметил он. - Это все знакомо: ждать, когда начальство примет окончательное решение, а самим в это время копать вслепую. Поэтому всегда недостает последних десяти минут. - Семьи дипломатов предписано вывезти из города... В Белграде нашим посольским предложено покинуть столицу в срочном порядке. Видимо, Загреб не будут бомбить. Здесь слишком много людей, которые могут оказаться союзниками... - Неопределенность больше всего вредит делу. Говоришь с человеком и не знаешь, на что ставить: а вдруг договоримся? - Исключено. Штирлиц пожал плечами. - В политике нельзя исключать даже пустяковую возможность. - Мы можем пойти на компромисс только в том случае, если Симович передаст власть Цветковичу, а Цветкович пропустит наши войска в Грецию и займет недвусмысленную позицию по отношению к Англии. А это невозможно - в Сербии, Боснии и Черногории на улицах орут: <Лучше война, чем пакт с Гитлером!> Да и потом, когда это было, чтобы победитель добровольно отдавал победу? <Ну что ж, - подумал Штирлиц. - Можно сослаться на этот разговор и передать в Москву, что удара ждут со дня на день. Возможность компромисса, по мнению консула, исключается. Видимо, так и надо поступить. Он не играл, он говорил правду. |
