|
Вот и разберись: можно ли служить двум идеям? Или это прямехонький путь на голгофу? Разбираюсь. - И как? - Не печатают меня. Ни те, ни эти не печатают. <Те> - я имею в виду загребских католиков, <эти> - белградских православных. И те и эти требуют точности: либо он католик и хорват, так вознеси его и восславь, и докажи, что в Московию он ездил затем лишь, чтобы обратить заблудших славян в лоно ватиканской истины; либо он истинный серб и надел тогу католика, чтобы служить славянскому делу, которое было, есть и будет православным. А вот чтобы напечатать про ч е л о в е к а Крижанича во всей его мятущейся разности, нет, не хотят. Не требуется разность, однолинейность потребна. Не наука пошла нынче и не искусство, а сплошная внешняя политика. - Много уже написали? - Два шкафа. - Домой оправить не хотите? - Боюсь, что наши наивные атеисты посчитают мою работу апологетикой церкви. - А вы не бойтесь. - Эмиграция приучает всего бояться, господин Штирлиц. А пуще всего самого себя. Она комплексы порождает, эмиграция-то. Страшные, доложу я вам, комплексы. - Вы замечаете, что говорите по-немецки так, как говорят русские, давно покинувшие родину? - Мне рекомендовано продолжать говорить именно таким образом. <Готовят к передислокации в Германию, - понял Штирлиц. - Видно, не зря и наши так интересуются русской эмиграцией>. - Про Крижанича интересно. Обидно, если ваш материал останется втуне. - Сделанное не пропадает. - Как сказать. Написанное слово обязано быть напечатанным. Ничто так не стареет, как слово или мысль, не отданная людям, Василий Платонович. - Вы кто по образованию? - Физик. - Ого! И где обучались? - В Германии. Ладно. Исповеди мы отнесем на свободное время. Итак, вы остановите Везича... - Если я остановлю Везича... - Без <если>, - отрезал Штирлиц, чувствуя, что говорит сейчас так, как говорят немцы. - Вы дождетесь его, даже если он приедет в восемь вечера, и остановите его, и откроетесь ему. - Что?! - Вы скажете, что связаны с русскими. И объясните, что готовы оказать ему поддержку, если он согласится дать мне письменное согласие на сотрудничество с РСХА. Обговорите детали с вашей здешней цепью. Везич может потребовать доказательств, не моя ли вы <подставка>. Если хотите, пригласите кого-нибудь из своих здешних друзей. Штирлиц, начав игру, уже сообщил Шелленбергу о согласии Везича на сотрудничество, но он знал, что бюрократический аппарат требует фактического подтверждения, дабы занести полковника в свою картотеку под соответствующим номером и псевдонимом. |
