|
Днем, а может быть, к вечеру, он должен вернуться. Словом, начиная с трех часов вам надо его ждать там. И остановить. Перегородите дорогу своим мощным велосипедом, - усмехнулся Штирлиц. - Сшибать он вас не станет. Он сочтет вас, вероятно, германским агентом. - Я б на его месте сшиб агента. - Разведка, как и хирургия, суть профессия, Василий Платонович. А профессия подвластна законам. По законам разведки агент интересует службу, если он живой. Если он ценен, его холят и нежат, а если он пень и бестолочь, от его услуг отказываются. Дурак и бестолочь умирает в постели, окруженный сонмом внуков, а умницу, если он надумает шалить, прикончат - вполне могут сшибить на пустынном шоссе. - Порой мне кажется, что говорю с соплеменником, только по-немецки. - Почему? - насторожился Штирлиц (ему часто снился один и тот же сон: Шелленберг говорил кому-то, кто стоял к нему спиной: <Я хочу узнать все связи Штирлица, а уж потом будем его брать. Пусть ему кажется, что я ничего не подозреваю, пусть считает, что водит меня за нос. Он же русский, он не может понять нашу логику>). - Немцы рубят мысль, - ответил Родыгин, - хотя очень дотошны в доказательствах. Вы говорите образно, как русский. - А вы, случаем, не панславист? - Панславизмом грешили сторонники самодержавия. Как идеология панславизм умер в начале века. Его теперь будет усиленно воскрешать Гитлер для оправдания расистского пангерманизма. - Любопытно. - Штирлиц еще раз подумал, что надо последить за собой: действительно, все его коллеги в РСХА говорили иначе, а Шелленбергу как раз нравилась манера Штирлица, но ведь может появиться кто-то еще, кому в отличие от бригаденфюрера его манера не понравится, а если еще к тому же этот некто будет знать русский, то последствия окажутся пагубными. - Я хотел вас спросить, Василий Платонович... - Пожалуйста. - Почему вы поселились именно в Загребе? Это была ваша воля или... - Я хотел этого сам. Вам ничего не говорит имя Юрая Крижанича? Штирлиц мгновение раздумывал, что ответить. Двадцать лет назад, работая в пресс-группе Колчака, он жил в Тобольске в том доме, где, по преданиям, был поселен Юрай Крижанич. - Пожалуй, нет, - ответил Штирлиц. - Это имя связывается у меня в памяти с семнадцатым веком всего лишь. Родыгин внимательно посмотрел на Штирлица. - А с именем русского царя Алексея Михайловича это имя у вас не связывается? - Не связывается, - ответил Штирлиц. - Я ведь не славист. - Глупо чувствуешь себя, когда говоришь человеку про то, что ему известно. - Иногда это целесообразно: человек точнее всего открывается, когда слушает то, что ему хорошо известно. Дурак перебьет, а честолюбец начнет поправлять в мелочах. |
