|
С ними не беседовать надо, их надо скрутить в бараний рог. - Что для вас страшнее: физическая пытка или отречение от идей? Ну-ка, ответьте. Вы же лгать не умеете. - Давайте, - сказал Будак, протянув лопатистую ладонь, - и сядьте у окна, покурите. Я сделаю отметки на полях. Грац осторожно положил на его сухую ладонь листки бумаги, так же осторожно поднялся и отошел к окну. <А еще про идею бормочет, сволочь, - подумал Грац. - Конкуренты они ему - дальше этого он не видит. Зависть и есть зависть. У них, у писателей, особенно. Как скорпионы в банке, право слово. Одно дело делаем, о нем и надо думать, так он ведь и н а ш е дело на одного себя примеряет. Ни черта путного не подскажет, только брюзжать будет: если, мол, меня ругали, значит, ничего у них умного нет и быть не может>. Однако Грац ошибся. Быстро пролистав страницы, сделав пометки. Миле Будак брезгливо протянул ему рукописи и сказал: - Красным карандашом я отметил то, что надо выжигать из умов хорватов каленым железом. Кершовани и Цесарец с их бандой должны от этого на площади отречься. Синим то подчеркнул, что может не понравиться их ортодоксам, что можно обернуть против них же самих, пристращав критикой со стороны <товарищей>. - Я отойду к окну, чтобы можно было курить, и погляжу ваши заметки. Вы позволите? - Позволю, - буркнул Будак, - только в окно дым пускайте, я ненавижу сигареты: не табак, а солома какая-то... Грац внимательно просмотрел страницы статьи Отокара Кершовани, особенно подчеркнутые Будаком места. Потом пролистал рукопись Аджии. - Очень интересно, - сказал Грац, пряча рукописи в карман, - я, честно говоря, не думал, что вы так все схватите за пять минут. - Я это, милый, двадцать лет глотал и схватывал, двадцать лет, а не пять минут. - Тогда посмотрите и это вот. - Грац протянул Миле Будаку тонкую, чуть не папиросную бумагу, на которой через копирку были напечатаны выдержки из дневника Августа Цесарца, того, что он вел летом тридцать девятого года. - По-моему, это самое интересное. Кто ж писателя поймет, как не писатель? На что здесь стоит жать, как вам кажется? Миле Будак снова надел большие, тяжелые, в черепаховой оправе очки и, быстро вымарывая глазами строки, заскользил по тексту. <Историческая неделя началась во вторник 22 августа. <Утренняя газета>: соглашение России и Германии! Риббентроп вылетел в Москву подписывать пакт о ненападении! Англо-французская военная миссия покинула Москву! Мой ответ - большая доза сомнения в этих известиях: значит, Россия не хочет одна вступать в войну, а вмешается в нее после! Быстро выхожу в город, в библиотеку. |
