Изменить размер шрифта - +
  Иду читать рукописи
     Кватерника.  Подумал:  это успокоит нервы.  Но читать не могу, мешают
     тревожные мысли. Что это? Тотальный перелом русской внешней политики?
     Не верю!  Тенденциозные сенсации из Берлина,  чтобы  в  войне  нервов
     создать еще большую напряженность?  Страх Москвы, что Англия поедет в
     Мюнхен - без ее ведома и согласия,  как это уже  было,  -  и  поэтому
     спешка,  чтобы  не  быть обманутой вторично?  Сохранение мира,  чтобы
     лучше подготовиться к войне?>
          <23 августа,  среда.  Нетерпеливо жду газет.  Риббентроп летит в
     Москву.  Многие растеряны,  осуждают Советы за то,  что они заключили
     пакт  с Германией,  а так долго вели переговоры с Англией и Францией.
     Другие, наоборот, часовщик Ф. и адвокат Р., сразу понимают, одобряют.
     Я думаю, думаю, одобряю, но все же растерян>.
          <29, вторник.  Ситуация все  еще  напряженная,  неясная,  как  и
     раньше.   Атмосфера   очень   гнетущая,  чувствуется  агония.  Агония
     континента,  агония глобуса, агония мира. Человек чувствует себя так,
     как  будто  весь  мир  стоит  на  грани  самоубийства  и  колеблется,
     совершать его или нет. А все мы частицы этого мира!>
          <1 сентября,  пятница.  Около  половины  десятого  -  телефонный
     звонок. На проводе Данциг. Гитлер будет в 10 часов говорить по радио.
     Пошел  слушать.  В пути вспоминал начало войны 1914 года,  как мы его
     все пережили.  Подумал о маме.  Бедная старушка боится,  что всех нас
     заберут в армию.  Гитлер говорил немного.  На какую страшную войну он
     решился, свидетельствует то, что он сказал: <Что касается меня, то со
     мной  в этой борьбе что-то случится>,  - и назначил своих преемников:
     первый - Геринг;  если и с ним что-либо случится - Гесс, если и с ним
     - то самый храбрый.  Нашел Варшаву. Марши. И в Гамбурге марши. Парады
     последних лет в конечном итоге  закончились  этим.  Парадом,  который
     может   завершится  пятьюдесятью  миллионами  мертвых  и  еще  больше
     покалеченных.  Не важно,  где, кто и почему. Началась война, началась
     катастрофа,  самая большая,  какую знала история.  Как человек мало к
     этому готов! И как справедлива истина, что катастрофа возможна только
     из-за   суетности   и  грубого  эгоизма.  Но  морализировать  смешно.
     Противоречия между двумя империалистическими  системами  должны  были
     привести  к  этому,  важно,  чтобы из всего этого смог извлечь выгоды
     мировой пролетариат.
Быстрый переход