|
Вашу публицистику знают в Европе. Как вы можете служить идее, которая никогда не победит?> Кершовани тогда мысленно поблагодарил профессора Лавринича, и ощутил спокойствие в себе, и не испытывал чувства стыда за свое бессилие, на которое с м о т р е л и, как в цирке, и он ответил: <Я служу моей идее именно потому, что я интеллектуал, а не фанатик>. Свернув <требинец> в тонкую длинную цигарку, Ковалич задумчиво повторил вопрос Кершовани: - При чем здесь купцы? А купцы здесь при том, что они осознают свою принадлежность д а н н о м у обществу. Они живут в мире реальном, а не выдуманном, и пользу хотят приносить конкретности, а не утопии. - Может быть, человечество творчеством своим, мыслью, устремленностью все же приближает эту самую утопию, делая с ее помощью хотя бы несколько более сносным существующее? - Человечеству предлагают утопии. Пожалуйста, я с этим согласен, работайте над своей утопией, пытайтесь приблизить ее к хорватам, старайтесь сделать их жизнь более сносной. - Утопия - это когда есть идея, а нет факта. Я же знаком с фактом, когда утопия превратилась в реальность. - Царство труда и свободы в России, - съязвил Ковалич. - Именно. - Значит, вы намерены служить только той реальности? Судьба хорватов, ваших кровных братьев, вам неинтересна? - Я понимаю вашу заинтересованность ролью купцов в системе мирового прогресса, - вздохнул Кершовани, - вы ставите свои вопросы конкретно и четко, как купец. Вы не правы, майор. Судьба хорватов и сербов меня волнует, очень волнует; как же меня может не тревожить их судьба, если я сам хорват, рожденный в Италии и поэтому лучше вас знающий, что такое быть чужаком! - Именно этих слов я от вас и добивался, Кершовани. Я не требую отречения от ваших идеалов - я достаточно хорошо знаю вашу биографию, чтобы требовать невозможного. Служите своей идее, но только помните, что по крови вы хорват. - Благодарю за совет. - Все. Вы свободны, господин Кершовани. - Не понимаю... - Вы свободны, - повторил Ковалич. - Вы только напишете маленькую декларацию: <Я, Отокар Кершовани, хорватский коммунист, озабочен судьбой моей хорватской родины и в эти тревожные дни хочу быть вместе с моим народом, чтобы разделить с ним все тяготы и радости>. - Два вопроса, майор. - Пожалуйста. - Первое. В декларации, которую вы изволили мне зачесть, сказано, что я хорватский коммунист. Это ошибка. Я югославский коммунист, майор. Второе: значит ли, что девять членов компартии Югославии, среди которых не все хорваты, арестованные вместе со мной, будут освобождены после подписания такого рода декларации? - Судьбой сербов и евреев, принадлежащих к вашей партии, будет заниматься Белград. |
