|
- Вы сегодня без меня кухню проверьте, милый, а то я занемог что-то, с утра кости ломит. Как весна, так аллергия мучает, кашель - аж в ушах звенит. Если что особо важное, звоните, а я недельку вылежу, от греха. Ковалич понял, старик решил выйти из игры. - Вас они повесят первым, - усмехнулся Ковалич, поднимаясь. - Меня-то пощадят, потому что именно я выговаривал для них поблажки, арестанты этого не забывают. - По мне одинаково, повесят или снимут погоны, дружочек. Если с меня погоны эта власть снимет - конец. Новая - тоже конец. Кроме как запоры проверять, что я умею? То-то и оно, ничего, А ведь власть пока что эта. Эта, дорогой. Вы молодой, вам и сражаться. Звонимир Взик долго не поднимал трубку телефона, потому что не мог оторваться от гранки: в номере шла статья профессора Ричича, который исследовал правомочность правительства-преемника расторгать заключенные ранее договоры, основываясь на нормах международного права. Белград решил опубликовать эту статью именно в Загребе, чтобы продемонстрировать Берлину общенациональное единство взглядов на сложившуюся ситуацию. Это мероприятие было задумано в отделе печати министерства иностранных дел и, как большинство подобного рода действий, являло собой некую игру в <жмурки>, ибо и югославское и германское правительства знали истинное положение вещей в Загребе, знали, что в Хорватии зашевелилось усташеское подполье, а два эмиссара поглавника Павелича вылетели в Берлин и были встречены там представителями СС и вермахта. Однако в любой государственной машине существуют разные ведомственные интересы, и в тот момент, когда военные планируют нападение, дипломаты обязаны крепить дружеские контакты и - хотя бы внешне - предпринимать все возможные шаги, чтобы избежать вооруженного конфликта, добиваясь своих целей, не <вынимая шпаги из ножен>. Звонимир Взик подумал было, что звонит Ганна, она обычно в это время интересовалась, придет ли он к обеду. В первые годы Взик приглашал жену пообедать вместе с его друзьями, но Ганна всегда отказывалась: <Не люблю незнакомых людей>. Как-то раз Звонимир сказал, что ему нужно, чтобы она поехала вместе с ним, когда он принимал полковника из албанского генерального штаба - тот слыл женским угодником. Ганна ответила: <Ляпну что-нибудь не то и спугну твоего вояку. Я ведь не понимаю, как проводить ваши <деловые> встречи>. Звонимир хотел поправить ее: <Наши встречи>,- но решил, что не стоит. Характер - это такая данность, которую можно сломать, но нельзя изменить. Он пригласил на обед свою стенографистку. Девушка была влюблена в него, и он, ничуть не смущаясь, как это было бы с Ганной, объяснил ей, что с полковником надо в меру пококетничать., проявить особенное внимание, намекнув при этом, что любит-то она его, шеф-редактора, но при случае не прочь встретиться и с албанцем. |
