— Да еще какая! До «готовых» далеко…

— Вот то-то и оно, — слегка подавшись вперед, словно вглядываясь в собеседника, — сказал генерал.

Мелодично прозвенели высокие часы в углу. За окном послышалась команда: «Рота, в колонну по два, шагом марш!»

— Вы бы к нам, товарищ майор, месяца через три приехали! Я напишу об этом Полуэктову, попрошу, — поднимаясь, сказал генерал. — Посмотрите, так сказать, новыми глазами на своих, увидите, что у вас получилось, а что нет.

— Рад буду! — тоже поднимаясь, ответил Боканов.

Выйдя из училища, Боканов заметил, что его воспитанники уже «ориентировались на местности» и оживленно беседуют с курсантами и молоденькими офицерами.

Отправляясь в пехотное училище, воспитанники Боканова уверены были, — хотя вслух и не говорили об этом, — что по закалке, военной подготовке они будут лучшими, «не то, что некоторые маменькины сынки», и покажут, чего стоит именно их Суворовское. Но здесь, за эти полчаса, они вдруг почувствовали, что заноситься-то особенно и нечего. Невольно сравнивая себя с проходящими мимо курсантами, из других суворовских училищ, они не могли не заметить, что те ни в чем не уступают им. А стоило разговориться с приехавшими, как выяснилось, что у одних есть перворазрядники по гимнастике, у других — аккордеонисты, а третьи превосходно играют в волейбол.

То там, то здесь слышно было: «А у нас в Суворовском…» «Помнишь нашего Николая Федоровича?..» Значит, и остальные чувствовали то же, что они, и у остальных было твердое желание поддержать «марку» родного училища.

Боканов направился к своим. Молодой офицер, один из тех, что были одеты «с иголочки», пожимал руку Ковалева. Увидя майора, отдал ему честь и отошел.

— Вы знаете, — обратился возбужденный Володя к воспитателю, — лейтенант, с которым я сейчас познакомился, — выпускник, только что получил назначение на Камчатку. Вот бы и мне туда попасть после окончания!

В этом восклицании было столько молодого задора, что Боканов невольно улыбнулся.

— Что ж, и поедете! — сказал он, а сам подумал: «Ты и не представляешь, сколько еще труда понадобится, чтобы на твои плечи легли золотые погоны».

Что касается Пашкова, то Боканов решил: Геша проучен и не стоит говорить о нем здесь особо, — могло возникнуть предвзятое мнение, а этого воспитатель не хотел.

К вечеру, после беседы с новыми курсантами, генерал Агашев приказал распределить их по батальонам, а Боканов отправился в гостиницу.

Первое поразительное открытие было сделано недавними суворовцами во время вечерней поверки. Старшина роты Булатов — крепыш, подстриженный под «ежик», — вчера еще такой же курсант, как они, но сегодня уже облеченный властью, объявил Павлику Снопкову наряд вне очереди за разговор в строю.

Павлик сконфуженно, как должное, принял наказание и, когда курсанты расходились по спальням, пробормотал печально: «Прощай, бездумная пора!»

Геннадий тоже был поражен этим случаем, но иронически улыбнулся и, уверяя скорее самого себя, чем Павлика, сказал:

— Ну, об меня-то он зубки поломает…

Но и в его сердце закралась тревога: неужто здесь даже старшина — такая сила?

На следующее утро Боканов вместе с командиром роты майором Деминым подходил к спальням первого батальона — посмотреть, как устроились.