Авилкин начал радостно тискать руки товарищей.

— Поздравьте, — затараторил он, — заработал в колхозе сорок трудодней… бабушке отдал…

Лицо у него, как розовый шарик, немного лоснится, играет ямочками.

— Да, братцы! Знаете новый марш «Пехотинцы»?

— Знаем, знаем, — грубовато прервал его Артем, — хватит тебе!

— Уже и поговорить нельзя, — хотел обидеться Павлик, но у него это не получилось.

Они подошли к спортивному городку, где устремились вверх лестницы, застыли шесты и кольца, подставили покорно свои плечи брусья.

— Размяться, что ли? — задорно спрашивает Артем, снимая ремень, и, гибким прыжком подбросив тело, ухватившись за перекладину турника, начинает вытворять на нем кто его знает что: он то крутится, охватив перекладину, словно кольцом, одной ногой, то вдруг, провиснув, с силой взлетает вверх и, перевернувшись в воздухе, снова находит руками опору. Кажется, послушное, сильное тело его резвится, плещется в воздухе, как в воде.

В стороне от турника стоят трое малышат в штатской одежде — они только что появились из-за гаража — и с восхищением любуются смелыми полетами Артема.

Наконец он легко спрыгивает на землю.

— Здорово! Вот бы мне так! — раздается мечтательный голосок.

Илья, Артем и Павлик, как по команде, оглядываются.

— Новобранцы? — покровительственно спрашивает Артем, затягивая ремень. — Как фамилии?

Мальчики неумело вытягиваются и, стараясь изо всех сил, чтобы ответ прозвучал бойко, выкрикивают:

— Федор Атамеев!

— Алексей Скрипкин!

— Петр Самарцев!

Федор — худенький, с цыплячьей шейкой и тонкими руками, Петр — черен, хмур и мрачен, а у вертлявого Алексея лукавые глаза так и стреляют по сторонам. «Второе издание Авилки», — с юмором думает Каменюка.

— Доброе пополнение, — смеется он, — чуть не оглушили!.. Артем Каменюка, — представляется он уже серьезно, — а это Илья Кошелев — спорторг второй роты и затем, — Каменюка делает такой жест рукой, словно ребром протягивает ее для пожатия Авилкину, — скромный, молчаливый Авилкин…

Авилкин медленно опускает голову и важно замирает в этой позе. Потом, что-то вспомнив, поспешно говорит:

— Прошу прощенья, мильон дел! — и исчезает.

— Скажите… — начинает Федя.

— Говори мне «ты». Мы ж не на службе, — прерывает его Артем.

— Скажи, пожалуйста, — зачарованно смотрит на него Федя, — а мы пото-ом… пото-ом научимся? Вот так, на турнике?

— Конечно!

— Можно мне подтянуться? — робко спрашивает мальчик, глядя на высокий турник.

Рассмеявшись, Артем подхватывает Федю подмышки и легко поднимает. Мальчик, судорожно вцепившись в перекладину, беспомощно повисает на тонких руках. Вид у него такой обреченный, будто ему предстоит вот так покорно висеть очень долго.

— Да ты смелей, смелей! — подбадривает Каменюка.

— Ну, подтягивайся же! — подходит ближе и Кошелев. Но Федя словно одеревенел.

— И долго, товарищ, вы будете так висеть? — насмешливо осведомляется снова появившийся Авилкин.

— Падаю! — жалобно вскрикивает Федя и разжимает руки, но его вовремя подхватывает Илья.

— Могучий резерв! — саркастически бросает Авилкин.

Петя Самарцев, до сих пор тихо стоявший в стороне, услышав язвительную реплику Авилкина, вдруг сердито засопел, одернул рубашку и решительно подошел к турнику.