– Затем я все убрала в домике и вернулась в город, – продолжала свой рассказ Ирен. – Это был самый горький день в моей жизни, но я ни о чем не жалею, считаю, что поступила правильно.

– И у полиции не возникло никаких подозрений, – подытожил Трент.

– Все прошло очень гладко, – подтвердила Ирен. – Если дело хорошо подготовлено, трудностей и осложнений не возникает.

– Вы хотите сказать, что все складывалось удачно, пока не появилась Амариллис со своими вопросами, – заметил Лукас.

– Да, неожиданные и неприятные осложнения. – Ирен с укором посмотрела на Амариллис. – Подобный неудачный поворот событий я не могла предугадать. Ваша случайная встреча с Шеффилдом, когда он фокусировал талант, нарушая, как вам показалось, этические нормы, привела вас снова на факультет исследований явлений фокусирования.

– Вы знали, что работа обученного Ландретом концентратора, нарушающего этические нормы, вызовет подозрения, – тихо проговорила Амариллис.

– В конце концов это заставило вернуться к обстоятельствам гибели профессора, – со вздохом призналась Ирен. – Подобный итог закономерен, поскольку вам показалось, что вы обнаружили мотив преступления. И хотя ваши заключения были неверны и подозрения пали на другого, но настойчивость могла вывести вас на мой след.

– Зачем вам понадобилось посылать меня к Вивьен?

– Я постаралась искоренить опасность в зародыше, поэтому пыталась доказать, что Ландрет был недостоин вашей преданности. Мне казалось, вы откажетесь от своей затеи, когда узнаете правду о нем.

– Вы отправили меня к Вивьен в Вуалях, в расчете на то, что меня потрясут отношения профессора с ней и я отвернусь от него. – Амариллис скрипнула зубами от пронзившей ее боли. – Вы надеялись, что я оставлю расследование из за его связи со стриптизершей?

– Имей вы должное представление об истинных добродетелях, именно так бы и поступили. Вам бы стало ясно, что смерть Джонатана как раз то, что он заслуживал. Он связался с аморальной женщиной. Справедливость должна была восторжествовать, и возмездие свершилось.

– Вы не имеете права обвинять бедняжку Вивьен в отсутствии моральных норм, – задохнулась от ярости Амариллис. – Вы пали ниже, чем она. Вы – убийца.

Напор энергетического потока несколько ослабел, в Амариллис вспыхнула искра надежды. Но по мере того как ее гнев стихал, начал набирать силу энергетический натиск Ирен.

– Мисс Ларк, мне казалось, у нас с вами много общего, – с сожалением покачала головой Данли. – Я рассматривала ваши моральные принципы наравне со своими. Вы представлялись мне такой милой добропорядочной девушкой. Теперь вижу, что ошиблась.

Лукас сменил положение на диване.

– Когда вы поняли, что Амариллис пойдет дальше, вы сделали следующий шаг: постарались подставить Гифорда Остерли. У него тоже мог быть мотив. Об их ссоре с Ландретом знали все.

– Когда мисс Ларк стала расспрашивать меня о последнем дне Джонатана и его встречах, мне пришло в голову использовать этого несносного Гифорда Остерли, – согласилась Ирен.

В душе Амариллис клокотала ярость, и снова ей почудилось, что давление Ирен слегка уменьшилось.

– Вы решили подставить Гифорда и сделали в записной книжке пометку о встрече с ним, якобы запланированной профессором на три часа.

– После стольких лет совместной работы мне не составило труда подделать почерк Ландрета, – подтвердила Ирен.

– Но вы изменили свой план в отношении Гифорда. – Лукас не сводил с Ирен глаз. – Вы переключились на Мэдисона Шеффилда. С чего это вдруг? Мне казалось, вы его горячая поклонница?

– Я обнаружила, что Шеффилд ничуть не лучше Ландрета, – сверкнула глазами Ирен.