– Ложь, – злобно зашипела Ирен. – Я всегда полностью контролирую свой талант.

– Наверное, в тот вечер вы сильно нервничали, – едва слышно произнесла Амариллис. – И неудивительно, ведь вы перед этим совершили убийство и готовились ко второму.

– Ошибаетесь, мой талант всегда у меня под контролем, – возмутилась Ирен. – Но вы остались в комнате и этим перевернули все мои планы. Когда появился Шеффилд, я как раз размышляла, что предпринять. Вот уж кто нервничал, так нервничал. Это его, а не мой талант вы почувствовали мечущимся, как капли масла.

– Это было позднее, когда я пряталась от него в проходах за сценой, но никак не сначала. – Амариллис заставила себя ехидно улыбнуться. – Вначале я ощутила ваш талант, и ваше состояние спокойным не назовешь.

– Нет, это был Шеффилд, – с раздражением выкрикнула Ирен. – Это точно был он, у него нет достаточно воли.

Интенсивность энергетического потока, текущего через кристалл, основательно уменьшилась, скорость заметно снизилась. Амариллис подумала, что потенциал любых возможностей имеет предел. Ярость Ирен отнимала энергию у ее парапсихологических способностей. И хотя этого было еще недостаточно, чтобы Амариллис могла освободиться, но тем не менее у нее появилась надежда.

Где то на границах подсознания она начинала ощущать движение таланта Лукаса. Он выжидал удобный момент, чтобы подключиться. Так дикий зверь таится в чаще, поджидая добычу.

– Шеффилд так и не заметил меня в темноте. – С видимым усилием Ирен удалось взять себя в руки и подавить волнение. – В какой то момент мне показалось, что все пропало. Я испугалась, что сенатор вернется, когда не увидит света в коридоре. Но он заметил сиявшую на двери Вивьен эту странную звезду и пошел вперед. Глупец. Мэдисон был слишком напуган, чтобы повернуть назад. По телефону Вивьен сказала, что располагает информацией, которая может повредить его избирательной кампании.

– Когда он вошел в гримерную и включил свет, вы воспользовались боковым выходом, – заключил Лукас. – Потом заперли дверь, чтобы вынудить Шеффилда искать другой путь.

– Я не сомневалась, что рано или поздно он столкнется с человеком, который его узнает, – продолжала Ирен. – После чего тело и папка будут обнаружены и все снова встанет на свои места. И хотя Амариллис осталась в живых, что противоречило моему первоначальному замыслу, но я полагала, что она перестанет задавать вопросы, удовлетворившись арестом Шеффилда.

– Но перед тем как уехать из города навестить семью, я вам призналась, что у меня еще осталось несколько вопросов, – произнесла Амариллис, продолжая бороться с мучительной головной болью.

– Вы становились все назойливее, – снова вышла из себя Ирен. – И было совершенно очевидно, что вы не успокоитесь. Я поняла: вас ничто не остановит, вы не перестанете копать, пока не доберетесь до истины. Я столкнулась с неизбежностью – вы с мистером Трентом должны умереть. Тогда все уладится и пойдет, как надо.

– Дело зашло слишком далеко, и уже нельзя все скрыть. – Амариллис собрала в себе все чувства: и гнев, вызванный преступлениями Ирен, и страх за ее с Лукасом жизнь, и, конечно, любовь. Любовь была сильнее всех остальных чувств, вместе взятых. Она не даст ему погибнуть, она должна спасти его.

Неожиданно Амариллис припомнился визит к Элизабет Бейли. Некоторые преграды слишком высоки, чтобы через них перебраться. Но есть и другие способы их преодолеть.

Чтобы дать Лукасу возможность подключиться, требовалось отвлечь Ирен любым способом. Проще всего заставить ее, как талант высокого уровня, тратить больше энергии, это вынудило бы Данли сильнее напрягаться.

Амариллис сознательно разорвала сдерживающие барьеры, которые возводились на протяжении всей жизни.